Индия – один из пострадавших покупателей из-за ближневосточного конфликта – вновь начала перехватывать танкеры с российской нефтью. Сразу два танкера с российской нефтью на борту сменили пункт назначения с Восточной Азии на Индию, пишет Bloomberg. В общей сложности они доставили в индийские порты 1,4 млн баррелей российской нефти.

В последние месяцы Индия стала снижать закупку российской нефти из-за давления США. Если в середине прошлого года Индия импортировала из России 2 млн баррелей в сутки, то в феврале этого года почти в два раза меньше – 1,159 млн баррелей в сутки.

У Индии возникли проблемы не только с нефтью для своих НПЗ, но и с газом. Сообщается, что Индия сокращает поставки газа для промышленности после остановки производства СПГ в Катаре. По данным источников Reuters, сокращение поставок составляет от 10% до 30%. Крупнейший импортер СПГ Petronet LNG уведомил государственную компанию GAIL и других участников рынка о снижении доступных объемов газа.

«У Индии, конечно, есть резервы нефти, которые они могут использовать, пока недополучают сырье с Ближнего Востока. Но логично все-таки вернуться к закупке российской нефти по двум причинам. Первая причина – ситуация в отношениях с США сильно изменилась. Российская нефть стала предлогом для США, чтобы повысить пошлины на индийские товары и тем самым заставить индусов подписать менее выгодное для них торговое соглашение. В итоге они сторговались, и Индия даже стала сокращать закупки нефти из России. Какие-то объемы она завуалировала как нефть из третьих стран. Но ситуация изменилась, когда суд в США установил, что все эти таможенные пошлины незаконны. Теперь Индии логично даже демонстративно увеличить импорт российской нефти, чтобы США предложили теперь вместо кнута пряник за отказ от российской нефти», – рассуждает Игорь Юшков, эксперт Фонда национальной энергетической безопасности и Финансового университета при правительстве РФ.

Вторая причина, по его словам, экономическая – Индия сейчас осталась без своих основных поставщиков нефти. По объемам на втором месте по поставкам нефти в Индию после России был Иран, на третьем – Саудовская Аравия, на четвертом – ОАЭ. И сейчас из этих стран нефти нет. Импорт из России позволяет экономить стратегические запасы нефти на случай долгого течения конфликта между США и Ираном.

«На фоне военных действий в регионе и рисков для поставок через Ормузский пролив индийским НПЗ важно быстро добрать объемы, которые можно получить без долгих новых тендеров. Как раз поэтому в ход идут партии, которые уже «плавают рядом» и могут быть разгружены в ближайшие дни», – говорит Владимир Чернов, аналитик Freedom Finance Global.

Когда Индия стала отказываться от российской нефти, часть объемов стала уходить в Китай, а часть скапливалась в танкерах у берегов Индии и Китая в виде плавучих хранилищ.

«Эта нефть не отгружалась, потому что не было смысла отдавать ее за три копейки. Собственники этой нефти предпочли хранить ее в танкерах, ожидая роста цен либо из-за Ирана, что в итоге оправдалось, либо из-за начала нового автомобильного сезона весной», – говорит Юшков.

В танкерах у побережья Индии хранится 9,5 млн баррелей с доступом в течение недели и до 30 млн баррелей в широкой акватории Индийского океана.

«Резкого взрывного роста поставок в Индию, как в пиковые периоды 2023–2024 годов, может и не быть, но заметный отскок вполне реалистичен. На рынке плавают крупные российские объемы, которые можно быстро перенаправлять между Индией и Китаем, а Индия сейчас как раз пытается перехватить часть этих партий, чтобы не остаться один на один со скачком рисков в Персидском заливе. При этом конкуренция с Китаем никуда не делась. Китай в такие моменты тоже усиливает закупки, да и вообще стал ключевым покупателем по морю», – говорит Чернов.

Для России, конечно, это большой плюс, так как она распродает грузы по более высокой цене, да еще может маневрировать скидкой между двумя крупнейшими азиатскими рынками, добавляет эксперт.

По оценке Юшкова, Россия в принципе может нарастить объем добычи и экспорта еще на 300-400 тыс. баррелей в сутки, потому что ОПЕК+ не ограничивает, а спрос на нашу нефть растет на фоне всего происходящего.

Ситуация с СПГ в Индии явно тяжелее, и запасов газа недостаточно, именно поэтому Дели пришлось сократить поставки газа для своих потребителей, а первыми всегда идут в ход промышленные.

«С СПГ в Индии сейчас история жестче, чем с нефтью, потому что цепочка поставок более хрупкая, она завязана на конкретные терминалы, контракты и плечо доставки.

Когда «длинные» катарские объемы выпадают или задерживаются, то газ уходит в приоритетные критически важные категории, а промышленность ограничивают первой, потому что ее потребности можно частично заместить мазутом, углем или просто временной остановкой», – говорит Чернов.

Россия в целом может помочь Индии и с СПГ. Однако сделать это быстро и в больших объемах будет сложно, так как есть ограничения по свободным быстрым объемам и по флоту. «Наиболее реалистичный вариант на коротком горизонте – это небольшие спотовые партии и свопы через азиатских трейдеров, а на длинном горизонте – это уже отдельные контракты, привязка к новым проектам и инфраструктуре», – говорит Чернов.

«Удорожания нефти и газа, стоимости фрахта и страховок создают риски для инфляции и платежного баланса Индии. Война бьет также по поставкам удобрений в Азию, и Индия здесь уязвима из-за высокой доли импорта», – говорит Чернов.

Отдельная тема – это нефтепродукты и экспортные потоки. «Индия в последние годы активно экспортировала дизель и другие продукты, в том числе в Европу, пользуясь тем, что европейский рынок после санкций стал перетекать на альтернативных поставщиков. На фоне войны рынок средних дистиллятов становится нервным, а логистика дорожает. Ближний Восток важен для экспорта дизеля и авиатоплива, особенно в Европу, и при сбоях премии на дизель и керосин растут. Для Индии – это двойной эффект, так как, с одной стороны, маржа на переработке может даже улучшаться на дефиците дизеля, а с другой стороны, риски по поставкам сырья, по страховке танкеров и по срокам доставки возрастают, а это уже ограничивает экспорт и повышает волатильность», – заключает Чернов.

https://vz.ru/economy/2026/3/6/1399864.html