Совет Евросоюза (ЕС) утвердил поэтапный отказ от импорта российского природного газа, а также требование о подтверждении происхождения газа перед его ввозом на территорию стран союза. Новые меры вступят в силу 1 января 2026 года.

Однако предусмотрен переходный период до 1 января 2028 года. Поставки газа по действующих краткосрочным контрактам остановят с 17 июня 2026 года, а по долгосрочным – с января 2028 года. По оценке ЕК, по краткосрочным контрактам Россия поставляет около 12 млрд кубометров газа, а по долгосрочным – 24 млрд кубов.

Во время переходного периода для российского газа действуют дополнительные условия: теперь надо будет предоставлять информацию о дате и сроках действия контрактов, объемах поставок и всех внесенных в договоры изменениях.

«Новые требования направлены на то, чтобы получить доступ к контрактам и больше информации о коммерческих документах. Это позволит властям понять, когда можно ввести запрет на поставки и за кем потом следить, прекратил он покупать российский газ или нет. ЕС хочет получить больше контроля над газовым рынком Европы», – полагает Игорь Юшков, эксперт Финансового университета при правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности (ФНЭБ).

В том числе, эта история с проверкой документов может быть направлена на то, чтобы исключить возможность перепродажи российского газа через третьих лиц. «Так произошло, например, с Болгарией. Она отказалась покупать у Газпрома напрямую, но приобретает газ у всевозможных трейдеров, прежде всего у турецких трейдеров. По сути, это все тот же самый российский газ, но он поступает в Болгарию через посредников. Чтобы этого не было, европейцы хотят отследить всю цепочку поставщиков», – рассуждает Юшков.

Сейчас Россия поставляет по «Турецкому потоку» в ЕС 15-17 млрд кубометров газа в год. Когда ЕС запретит эти поставки, сможет ли Россия продолжит продавать эти объемы под прикрытием Турции?

«Турция может сыграть позитивную роль в сохранении текущих объемов трубопроводного газа на Западе. Но для этого ей желательно создать газовый хаб, который будет выступать новой торговой площадкой европейского газового рынка. Если теоретизировать, то Турция могла бы формально использовать проложенные из РФ газопроводы для снабжения внутреннего рынка, а объемы, полученные из других источников, реэкспортировать. Но в таком случае неизбежно возникает вопрос о разнице цены импортируемого и экспортируемого газа. В целом, европейские власти будут стремиться не допустить российские объемы на свой рынок», – говорит Александр Фролов, заместитель гендиректора Института национальной энергетики, главный редактор отраслевого медиа «ИнфоТЭК».

Однако Юшков замечает, что на реэкспорт российского дизельного топлива через Турцию ЕС закрывает глаза. Анкара уверяет, что сама потребляет российский дизель, а европейцам продает собственный дизель, произведенный из российской нефти. И ЕС такое положение дел устраивает. Будет ли так же по газу?

«Все 15-17 млрд кубов, которые приходят по "Турецкому потоку", перепродать через Турцию, наверно, не получится, но какие-то объемы таким образом пристроить, возможно, удастся. Вопрос в том, какая ситуация будет на рынке в момент введения официального запрета по долгосрочным контрактам, который ожидается в 2028 году», – считает Юшков.

Но есть еще одна опасность.

Вводимый с 1 января 2026 года запрет на транзит российского газа через территорию ЕС может оказаться бомбой замедленного действия, так как может означать лишение Венгрии и Словакии нашего газа не в 2028-м, а уже с 2026 года,

говорит эксперт. Все будет зависеть от того, как это будет прописано в официальном документе.

Что касается российского СПГ, который приходит с проекта «Ямал СПГ» во многие европейские страны – Францию, Бельгию, Нидерланды, Португалию, Испанию, то здесь сложнее отследить информацию по контрактам и объемам. Потому что СПГ изначально продают трейдеры, а не производитель. Юшков приводит в пример Total Energy, которая покупает российский газ у «Ямал СПГ» и перепродает его разным европейцам. Но в портфеле компании не только российский газ, она скупает и другой СПГ и имеет большое число покупателей.

Для России удар по СПГ не такой болезненный, как по трубопроводным поставкам. «Во-первых, СПГ легко перенаправляется на альтернативные рынки. Конечно, маржинальность продаж у "Ямал СПГ" таким образом сократится, потому что транспортное плечо станет больше. Во-вторых, для государства практически ничего не изменится, потому что экспортной пошлины нет и многие налоги обнулены или занижены», – говорит Юшков.

А вот для трубопроводных поставок последствия будут.

«Как и в предыдущие разы, Газпром не сможет перенаправить все объемы трубопроводного газа, ему придется сократить добычу газа. От этого пострадают дивиденды, в том числе доходы государства как акционера. Государство также лишится экспортной пошлины от продажи газа»,

– говорит Юшков.

При этом все остальные трубопроводные поставщики газа уже качают по максимуму, поэтому заменять российский трубопроводный газ придется именно за счет СПГ, добавляет эксперт.

Это значит, что европейцы еще больше станут зависеть от СПГ и от конкуренции с азиатским рынком за СПГ. Потому что СПГ может идти как в Европу, так и в Азию, а придет к тому покупателю, кто заплатит больше, говорит Юшков.

Европа рассчитывает на серию запусков новых СПГ-заводов в США, Катаре и Австралии как раз с 2028 года. Но если ЕС ускорит процесс и перекроет поставки в Венгрию и Словакию уже в новом году, то большой вопрос, успеют ли новые объемы СПГ выйти на мировой рынок, считает эксперт. Все это в любом случае создает предпосылки для роста цен и сохранения их на высоком уровне.

Европа лишается надежного поставщика газа, который мог бы обеспечить восстановление спроса в течение следующих лет. Но, с точки зрения Еврокомиссии, отказ от российского газа – это лишь первый шаг в избавлении от газа в энергетике вообще. Условия «зеленой сделки» подразумевают полный отказ от ископаемых энергоносителей к 2050 году. «Если исходить из принципиальной невыполнимости этих планов, то Евросоюз подрывает свою энергобезопасность и закладывает основу новых энергетических кризисов», – заключает Фролов.

https://vz.ru/economy/2025/10/21/1367967.html