Ближний Восток на протяжении многих десятилетий остается одним из наиболее напряженных регионов в мире. Любая эскалация конфликта здесь быстро отражается на глобальной экономике и международной безопасности. Особенно заметно это влияние для государств постсоветского пространства, которые в силу географической близости, исторических и экономических связей тесно взаимодействуют со странами Ближнего Востока. Причем речь идет не только о Центральной Азии или Кавказе, но и о России с Белоруссией, которые в последние годы значительно активизировали свое сотрудничество с Ираном, подвергшимся нападению со стороны Израиля и США 28 февраля.

Как известно, события, начавшиеся на Ближнем Востоке в конце февраля, оказались настоящим триггером для целой цепочки событий по всему миру, начиная от резкого скачка цен на энергоносители и заканчивая нарастанием глобальной нестабильности. Для экономик стран и объединений постсоветского пространства это означает вхождение в период определенных испытаний, так как Иран долгие годы был одним из их важных партнеров. Например, Евразийский экономический союз еще с 2019 года договорился с Исламской Республикой о временном соглашении о свободной торговле, которое с мая 2025 года стало полноценным.

Причем за последние годы торговля между странами неуклонно росла. Так, в 2024 году экспорт иранских товаров в страны ЕАЭС превысил $2 млрд, увеличившись примерно на 20% по сравнению с предыдущим годом. К осени прошлого года рост уже был на уровне 11%, и стороны заявляли о том, что торговля между Ираном и государствами Союза в течение ближайших пяти–семи лет может увеличиться до $18–20 млрд.

Параллельно с этим страны евразийского пространства совместно с Ираном долгие годы работали над формированием устойчивой транспортной инфраструктуры. Одним из ключевых проектов в данном случае является международный транспортный коридор "Север – Юг", который должен соединить Россию и страны Северной Европы с Индией и государствами Персидского залива. Для стран ЕАЭС и ряда других бывших республик СССР этот проект имеет стратегическое значение, поскольку он позволяет значительно сократить время доставки грузов между Европой и Южной Азией и диверсифицировать торговые маршруты.

Вместе с тем события, которые начали развиваться на Ближнем Востоке с 28 февраля, уже поставили под вопрос дальнейшие перспективы стран, активно участвующих в международной торговле. Для государств постсоветского пространства последствия происходящего вокруг Ирана во многом будут зависеть от нескольких факторов: продолжительности конфликта, степени вовлеченности в него других стран региона, влияния на транспортные маршруты, а также положения на мировом рынке нефти и газа. При этом влияние кризиса на каждую из стран будет иметь свои особенности.

Для Армении экономические и политические связи с Ираном имеют довольно важное значение. Географическое положение делает эту страну одним из ключевых партнеров Тегерана на Южном Кавказе, в первую очередь с точки зрения логистики. В свою очередь около трети внешней торговли Армении проходит через иранскую территорию. При этом, помимо торговли, которая в последние годы приблизилась к отметке в $800 млн (в 2025 году рост составил 4,2%), обе страны успешно сотрудничают в сфере энергетики: Иран поставляет газ в Армению (более 400 млн кубометров в год), а взамен получает электроэнергию, производимую на армянских электростанциях.

В этой связи эскалация конфликта на Ближнем Востоке стала для Армении серьезной проблемой. Причем речь идет не только о торгово-экономических вопросах и логистике. Иран давно рассматривается Ереваном как важный стратегический партнер и один из гарантов регионального баланса, особенно после длительного конфликта с Азербайджаном. В случае ослабления политического веса Тегерана в регионе говорить на равных с Баку Еревану будет крайне сложно. Если к этому добавить возможные проблемы в торговле и энергетическом сотрудничестве с Исламской Республикой, конфликт на Ближнем Востоке выглядит для Армении как настоящая катастрофа.

Соседние с Арменией Грузия и Азербайджан также оказались в неоднозначной ситуации, хотя их торговые связи с Ираном довольно невелики. В отличие от Еревана, Баку имеет сложные отношения с Тегераном, которые периодически сопровождаются взаимными обвинениями и политическими трениями, а в 2025 году товарооборот между странами составил лишь около $645 млн. При этом Азербайджан активно сотрудничает с Турцией, Израилем и западными странами. После удара дронами в начале марта по аэропорту в Нахичевани отношения между двумя государствами серьезно накалились, хотя впоследствии Баку и Тегеран сумели не допустить выхода ситуации за пределы дипломатии. В Азербайджане осознали, что начало прямого конфликта с Ираном может привести к полной дестабилизации всего региона, что не принесет стране никаких выгод, на которые на фоне нынешнего ближневосточного кризиса в Баку сегодня вполне могут рассчитывать.

В частности, являясь крупным экспортером нефти и газа, Азербайджан может получить значительную выгоду от роста мировых цен на энергоресурсы, что позволит увеличить доходы государственного бюджета. Правда, эскалация конфликта повышает для Баку и некоторые риски, в первую очередь в сфере безопасности, миграции и транспортной логистики. Однако если Азербайджан не решит присоединиться к войне против Ирана напрямую ради территориальных приобретений, серьезных проблем страна может избежать.

В отличие от Армении и Азербайджана, Грузия не имеет прямой границы с Ираном, а уровень двусторонней торговли тоже невелик – в 2025 году он едва превысил $320 млн. Однако влияние конфликта на Ближнем Востоке на эту страну довольно ощутимо и не только в сфере энергетики. Грузия является важным транспортным узлом между Черным морем, Кавказом и Центральной Азией. Через ее территорию проходят трубопроводы, железнодорожные линии и автомобильные маршруты, связывающие Каспийский регион с Европой. Поэтому нынешний рост стоимости морских перевозок и нестабильность в регионе могут повлиять на грузинские порты и транзитные маршруты. Кроме того, снижение международной инвестиционной активности в условиях глобальной нестабильности может замедлить развитие инфраструктурных проектов, на которые в Тбилиси крайне рассчитывают. Поэтому в грузинской столице с тревогой смотрят на происходящее вокруг Ирана, прекрасно понимая, что длительное продолжение конфликта только усилит проблемы в экономике страны.

Конфликт на Ближнем Востоке имеет серьезное значение и для стран Центральной Азии. Казахстан, Узбекистан, Киргизия, Таджикистан и Туркменистан долгие годы активно развивали торговлю и транспортные связи с Ираном и другими странами региона, и любые конфликты здесь способны перечеркнуть многие достижения последних лет. При этом рост цен на энергоресурсы, которые могут увеличить доходы центральноазиатских экспортеров нефти и газа, таких как Казахстан и Туркменистан, может быть нивелирован ростом нестабильности и осложнением логистики для транспортных потоков.

Так, Казахстан, являясь крупнейшей экономикой Центральной Азии, имеет слабые торговые отношения с Ираном: товарооборот между странами в 2025 году превысил $430 млн, что составляет 0,3% от общего объема казахстанской торговли. Однако в последние годы страны идут по пути наращивания сотрудничества в сфере торговли, транспорта и сельского хозяйства. Кроме того, Казахстан активно развивает транспортные маршруты через Каспийское море и Иран, в том числе в рамках коридора "Север – Юг", которые позволяют расширить экспорт на рынки Ближнего Востока и Южной Азии. Нынешняя ситуация на Ближнем Востоке может создать серьезные риски для этого проекта. Например, уже сообщалось о временной приостановке поставок некоторых видов зерна из Казахстана в Иран.

Вместе с тем конфликт может дать Астане новую точку роста, так как усиливается интерес к альтернативным поставщикам нефти и газа. Так, государственный бюджет формировался, исходя из более консервативной цены нефти – около $60 за баррель Brent, а сегодня речь идет об уровне стоимости черного золота выше $100. Это означает дополнительные поступления в казну и возможность выхода на новые роли на мировом рынке нефти.

В Киргизии ситуация выглядит менее тревожно, так как отношения между Бишкеком и странами Ближнего Востока всегда были ограниченными. Например, товарооборот с Ираном, хоть и демонстрировал поступательный рост, но в прошлом году сумел достичь лишь отметки в $80 млн. Однако сам по себе ближневосточный кризис, помимо увеличения цен на топливо, вполне может оказать влияние на ситуацию в республике. Например, тысячи трудовых мигрантов могут вернуться в страну из ОАЭ и Кувейта, а планы Киргизии относительно использования иранских портов для выхода на рынки Южной Азии на ближайшие годы могут оказаться невыполнимыми.

Иная ситуация наблюдается в отношении Таджикистана и Узбекистана. Эти две страны во многом зависят от сотрудничества с Ираном, хотя на первый взгляд их торговля с Исламской Республикой невелика. Например, в 2025 году Таджикистан наторговал с Ираном почти на $484 млн, а Узбекистан – около $60 млн. Однако в последние годы торговля постоянно демонстрировала рост. Более того, эти две страны во многом зависят от поставок некоторых товаров из Ирана.

Так, он хоть и не находится в десятке крупнейших торговых партнеров Узбекистана, но входит в пятерку крупнейших поставщиков молочной продукции в страну, на долю которого приходится около 8–10% такого импорта. Таджикистан же активно закупал в Иране не только продовольствие, но и теплообменное оборудование и полимеры. Кроме того, значительная часть экспорта и импорта, включая до 60% грузов, следующих из Турции и Европы, осуществляется Узбекистаном через южный маршрут, проходящий через иранские морские порты. Таким образом, для этих двух стран, не имеющих значительных запасов нефти и газа, которые можно было бы экспортировать по высокой цене, конфликт на Ближнем Востоке может стать серьезной проблемой.

Не менее проблематичной ситуация вокруг Ирана является для Туркменистана. Здесь также могут рассчитывать на увеличение доходов за счет роста цен на нефть и газ на мировых рынках, но негативные последствия кризиса могут быть более серьезными, чем возможная выгода. Иран является вторым по величине торговым партнером Туркменистана после России (в прошлом году товарооборот превысил $600 млн). Страна импортирует из Исламской Республики не только промышленные товары, но и продукты питания, и товары для дома (более 80% продовольственных товаров, экспортируемых Ираном, направляются именно на туркменский рынок). Поэтому неудивительно, что нынешний кризис уже привел к резкому росту цен в Туркменистане, что для довольно небогатых жителей страны стало настоящим шоком.

Конечно, не могли события на Ближнем Востоке обойти стороной и Союзное государство Белоруссии и России. Несмотря на то что Белоруссия имеет довольно небольшие торговые связи с ИРИ (в 2025 году товарооборот составлял более $120 млн), в Минске сотрудничеству с Тегераном придают важное значение. Белорусские власти видят в Иране не только рынок для своей сельскохозяйственной техники, грузовых автомобилей и химической продукции, но и один из транспортно-логистических хабов на Ближнем Востоке. Поэтому нарушение морских перевозок и рост стоимости транспортировки могут привести к удорожанию белорусских товаров, а значит – к снижению их конкурентоспособности.

Кроме того, нельзя забывать, что часть поставок в Белоруссию осуществляется через сложные маршруты параллельного импорта, которые проходят через страны Ближнего Востока. Если конфликт в регионе затянется, это может привести к росту цен в стране на импортную продукцию. При этом стоит признать, что прямого влияния на Белоруссию ситуация вокруг Ирана иметь не будет, но вторичные последствия, в том числе в сфере безопасности, могут создать для республики определенные проблемы.

Для России ближневосточный кризис также имеет двойственный характер, особенно если помнить, что именно РФ занимает центральное место в отношениях всего постсоветского пространства с Тегераном. В последние годы экономические и политические связи между странами заметно укрепились. Торговля выросла до $4,8 млрд, увеличившись примерно на 16% за год, а Иран по праву считается одним из крупнейших рынков для российской сельскохозяйственной продукции. В 2025 году страны даже подписали долгосрочное соглашение о стратегическом партнерстве сроком на 20 лет, предусматривающее расширение экономического и военно-технического взаимодействия. Кроме того, Россия активно использует иранское направление для развития международного транспортного коридора "Север – Юг".

С точки зрения последствий конфликта Россия находится в особой ситуации. С одной стороны, эскалация на Ближнем Востоке может осложнить реализацию совместных проектов и нарушить транспортные маршруты. С другой – рост мировых цен на нефть может принести российскому бюджету дополнительные доходы и даже повлиять на изменение отношений со странами ЕС, которые сегодня столкнулись с серьезным кризисом в сфере энергетики.

В то же время долгосрочная нестабильность в регионе остается серьезным риском для России. Речь идет не только о проблемах в сфере транспортной логистики, но и о безопасности. Ситуация вокруг Ирана может всколыхнуть как Ближний Восток, так и Центральную Азию и Кавказ, что представляет опасность и для России. Здесь речь идет прежде всего о росте экстремистских и радикальных религиозных течений, которые будут стремиться расширить свое влияние и на регионы РФ со всеми вытекающими из этого последствиями.

Таким образом, события на Ближнем Востоке имеют широкие последствия для всего постсоветского пространства. В краткосрочной перспективе некоторые страны смогут получить экономические выгоды от роста цен на нефть и газ. Однако в долгосрочной – затяжной конфликт несет значительно больше рисков, так как он может привести к росту инфляции, удорожанию транспортных перевозок, снижению международной торговли и, самое главное, резкому ухудшению безопасности во всей Евразии. Поэтому в сложившейся ситуации странам евразийского пространства необходимо не отсиживаться в стороне, а вслед за Россией активнее включаться в работу по скорейшему завершению нынешнего конфликта