Предстоящий 17–19 марта визит доброй воли Национального лидера туркменского народа Гурбангулы Бердымухамедова в Китай закрепит за Пекином статус ключевого стратегического партнера Ашхабада. На фоне растущей напряженности вокруг Ирана поездка Бердымухамедова по приглашению председателя КНР Си Цзиньпина приобретает особое значение: именно сейчас должны быть определены векторы сотрудничества на ближайшие годы. Несмотря на отсутствие детально прописанной повестки, в экспертной среде не исключают, что этот визит Аркадага ("покровителя" – титул Гурбангулы Бердымухамедова) в КНР может стать судьбоносным.

Учитывая объявленный китайским МИД статус визита Гурбангулы Бердымухамедова как "визита доброй воли", можно ожидать, что он приурочен к проведению выставки Appliance & Electronics World Expo (AWE) 2026, которая проводилась c 12 по 15 марта в Шанхае и имеет "деловое" продолжение за рамками официальных сроков проведения.

Эта выставка была ключевой площадкой для мировых технологических гигантов и, как пишут организаторы, "станет маяком будущего "умного" образа жизни" и проходит под девизом: "Умный ИИ, умное будущее". В этом году она объединила более 1200 ведущих компаний со всего мира. На ней демонстрируются передовые технологии, приложения искусственного интеллекта и интеллектуальные экосистемы, а также освещаются последние цифровые и экологические достижения в области бытовой техники и потребительской электроники.

"Зная, что Аркадаг превратил в общенациональный проект свой "умный город" – одноименный Аркадаг, его интерес к подобным мероприятиям вполне оправдан и статус "визита доброй воли" совместим с его желанием ознакомиться с передовым мировым опытом. И, если бы его желание в постройке "умного города" с "умными домами" распространялось дальше скупки новейших гаджетов, он вполне мог бы скорость и доступность интернета в Туркменистане перевести из конца общемирового списка в его начало. Иначе даже самые "умные" гаджеты не работают и интеллекту, в том числе искусственному, жить и работать в условиях фактического отсутствия интернета просто невозможно", – сказал "НГ" политолог Дерья Караев.

Однако, по его словам, все эти увлечения туркменского руководства не снимают всех вопросов туркмено-китайских отношений, которые имеют главную базу – поставки туркменского газа в Китай и целый ворох накопившихся проблем, которые обрамляют этот вопрос (см. "НГ" от 29.10.23).

По информации туркменского МИД, после визита в Китай в сентябре 2025 года было объявлено "о подготовке Генеральной договоренности об основных принципах сотрудничества в газовой сфере между Туркменистаном и Китаем", но, по словам Караева, никаких реальных подвижек в этой сфере не наблюдается. В сообщении внешнеполитического туркменского ведомства указывается, что в ее преамбуле есть прямая ссылка на "Клятвенный договор" между туркменским и китайским народами.

"Это уникальный документ, датированный 49 годом до нашей эры, который предки туркмен подписали с народом Китая. Само название "Клятвенный договор" подчеркивает незыблемость и святость заложенных в его основу устоев во взаимоотношениях двух народов", – говорится в сообщении.

"Эта самая "Клятва верности" сейчас звучит как никогда актуально, учитывая, что предназначена она была как раз для подобных случаев, когда действия США отрезают Китай от основных поставщиков энергоресурсов – примеры Венесуэлы, Ирана, а также гражданской войны в Мьянме, третьего после России и Туркменистана поставщика трубопроводного газа в Китай, более чем красноречивы", – подчеркнул Караев.

По мнению политолога, дипломатические игры Туркменистана с Соединенными Штатами (см. "НГ" от 02.06.24) дали повод насторожиться китайским властям еще два года назад. И, кроме сущностных вопросов о поставках газа – о формировании "формулы цены", определении валют расчета, о судьбе четвертой ветки/линии D газопровода Туркменистан–Китай, китайские власти уже думают о том, насколько власти Туркменистана смогут быть искренними в попытках устоять перед давлением США по ограничению возможностей Китая в его энергетической устойчивости. Недавние истории с необъявленными визитами специального посланника США по Центральной Азии Серджио Гора и министра армии США Дэниела Дрисколла в Ашхабад (см. "НГ" от 25.01.26), с посадкой американских военных самолетов на одном из аэродромов Туркменистана, попытки Аркадага попасть на "Саммит мира" Дональда Трампа (см. "НГ" от 18.02.26), а также экстренное назначение нового посла Туркменистана в США создают колоссальный объем неопределенности во внешней политике Ашхабада и касается она в первую очередь Китая.

"И если ранее представители США на различных переговорах с туркменскими властями заявляли об их поддержке в качестве альтернативы поставкам в Китай других экспортных маршрутов – ТАПИ (Туркменистан–Афганистан–Пакистан–Индия), Южного газового коридора для транзита в Европу, сейчас речь может идти о прекращении поставок в Китай без всяких альтернатив, но с обещанием поддержать таковые в будущем. В свою очередь, это привносит фактор неопределенности уже в положение самого Туркменистана, поскольку деньги за поставки газа в Китай являются основой его бюджета в принципе. Могут ли пойти США на такие радикальные шаги в отношении государства, избегающего участия в любых блоках и объединениях, когда Ирану и членство в ШОС не помогло, вопрос даже не риторический, а претензий к туркменским властям может внезапно найтись достаточно, о чем неоднократно говорилось в докладах правозащитников и диссидентов. Да и фактор дестабилизации обстановки в Иране и Афганистане с формированием потоков беженцев в Туркменистан никто с повестки не снимал", – отметил Караев.

Будет ли сейчас готов сам Гурбангулы Бердымухамедов давать некие гарантии китайской стороне по непрерывности поставок газа, вопрос открытый. Как показывает пример Ирана, такие обещания легко переходят в категорию трудновыполнимых или невыполнимых вовсе. И статус нейтралитета, еще одного символа Туркменистана, хоть и признанного ООН, может "не сыграть", так как с учетом нынешних условий его попросту некому будет отстоять.