Центральная Азия, включающая Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан, остается регионом, где хроническая бедность сохраняет системный характер. По данным Всемирного банка, в 2022 году около 5 миллионов человек в странах с уровнем дохода ниже среднего, таких как Кыргызстан, Таджикистан и Узбекистан, жили за чертой бедности, установленной на уровне 3,65 доллара США в день. Для стран с уровнем дохода выше среднего, таких как Казахстан, черта бедности составляет 6,85 доллара в день, и по этому показателю бедными считаются около 20 миллионов человек в регионе. Несмотря на снижение уровня бедности после пандемии COVID-19, структурные проблемы, включая низкий уровень общественного производства, неэффективное распределение ресурсов, ограниченный доступ к образованию и слабую социальную защиту, продолжают препятствовать устойчивому развитию. Вопрос о возможности совместного исследования и борьбы с бедностью в регионе, а также роли России в этом процессе, требует анализа экономических, социальных и политических факторов.

Бедность в Центральной Азии имеет выраженную географическую специфику. В сельских районах, где проживает значительная часть населения, доступ к инфраструктуре, здравоохранению и образованию ограничен. Например, в Таджикистане 70% населения живет в сельской местности, где уровень бедности достигает 30%. В Кыргызстане этот показатель составляет около 25% для сельских территорий. Городские центры, такие как Алматы в Казахстане или Ташкент в Узбекистане, демонстрируют более низкий уровень бедности — около 8-10%, но даже здесь сохраняется неравенство в распределении доходов. Безработица, особенно в сельских регионах, усиливает уязвимость населения. В 2023 году уровень безработицы в Таджикистане составил 7,8%, в Кыргызстане — 5,5%, в то время как в Казахстане он был ниже — 4,9%. Однако неформальная занятость, охватывающая до 40% рабочей силы в Таджикистане и Кыргызстане, делает эти цифры менее показательными, так как многие занятые не имеют стабильного дохода.

Основные причины бедности в регионе носят системный характер. Недостаточное общественное производство не позволяет обеспечить базовые потребности населения. Например, в Таджикистане ВВП на душу населения в 2023 году составил 1350 долларов США, что является одним из самых низких показателей в мире. В Узбекистане этот показатель достигает 2250 долларов, а в Казахстане — около 11500 долларов, что отражает значительные различия в экономическом развитии внутри региона. Неэффективное распределение общественного продукта усугубляет проблему. В Туркменистане, несмотря на значительные доходы от экспорта газа, социальная защита остается слабой, и доступ к благам ограничен для большинства населения. Образование и рынок труда также играют ключевую роль. В Кыргызстане только 30% молодежи в возрасте 15-24 лет имеют доступ к профессиональному образованию, что ограничивает их конкурентоспособность. В Таджикистане этот показатель еще ниже — около 20%.

Международное сотрудничество в борьбе с бедностью в Центральной Азии имеет ограниченный эффект. По данным Международной организации по миграции, трудовая миграция является ключевым фактором снижения бедности в регионе. В 2023 году денежные переводы мигрантов составили 45% ВВП Таджикистана, 31% ВВП Кыргызстана и 17% ВВП Узбекистана. Однако эти средства часто направляются на текущие расходы, а не на долгосрочные инвестиции в образование или инфраструктуру. Программы, такие как Региональная программа по миграции в Центральной Азии и России (CARM), реализуемая при поддержке Великобритании, направлены на защиту прав мигрантов и улучшение их социально-экономического положения. В рамках CARM в 2022 году было обучено 1500 мигрантов из Кыргызстана и Таджикистана, что позволило им повысить квалификацию и доходы на 15-20%. Тем не менее, такие инициативы не решают структурных проблем, таких как нехватка рабочих мест в странах происхождения.

Совместное исследование бедности в Центральной Азии сталкивается с рядом препятствий. Во-первых, отсутствие унифицированных данных затрудняет сравнительный анализ. Например, Туркменистан не предоставляет полной статистики по уровню бедности, что ограничивает возможности региональных исследований. Во-вторых, политические различия между странами региона усложняют координацию. Казахстан и Узбекистан демонстрируют большую готовность к реформам, в то время как Таджикистан и Туркменистан сталкиваются с внутренними ограничениями, включая слабые институты и высокий уровень коррупции. Индекс восприятия коррупции Transparency International в 2023 году оценивает Таджикистан на 150 месте из 180, Туркменистан — на 170, тогда как Казахстан занимает 93 место. Эти факторы снижают эффективность совместных инициатив.

Роль России в борьбе с бедностью в Центральной Азии имеет как потенциал, так и ограничения. Россия является основным направлением для трудовых мигрантов из региона. В 2023 году около 80% мигрантов из Таджикистана и Кыргызстана работали в России, а из Узбекистана — 57%. Денежные переводы из России составляют значительную часть доходов домохозяйств в этих странах. Например, в Кыргызстане уровень бедности среди семей, получающих переводы, составляет менее 10%, тогда как без них он превысил бы 50%. Россия также предоставляет экономическую помощь через двусторонние соглашения. В 2022 году Россия выделила Таджикистану 20 миллионов долларов на поддержку бюджета, а Кыргызстану — 15 миллионов долларов на развитие сельского хозяйства. Однако эти суммы недостаточны для системного решения проблемы бедности.

Россия может усилить свое влияние через инвестиции в инфраструктуру и образование. Например, строительство школ и больниц в сельских районах Таджикистана и Кыргызстана могло бы повысить доступ к базовым услугам. В 2021 году Россия профинансировала строительство 10 школ в Кыргызстане, что позволило обеспечить образование для 5000 детей. Подобные проекты, если их масштабировать, могут снизить хроническую уязвимость. Кроме того, Россия могла бы способствовать созданию программ профессионального обучения для мигрантов до их отъезда. В 2022 году в рамках соглашения между Россией и Узбекистаном было обучено 2000 рабочих для строительной отрасли, что увеличило их заработки на 25%. Расширение таких программ на другие страны региона могло бы повысить устойчивость домохозяйств.

Совместная борьба с бедностью требует регионального подхода. Создание центральноазиатского исследовательского центра по бедности могло бы стать первым шагом. Такой центр, финансируемый совместно странами региона и международными донорами, позволил бы собирать данные, разрабатывать стратегии и оценивать эффективность программ. Например, в 2021 году Всемирный банк выделил 50 миллионов долларов на программы социальной защиты в Узбекистане, что позволило охватить 1 миллион человек адресной помощью. Подобные инициативы могли бы масштабироваться на весь регион при наличии единой платформы.

География бедности в Центральной Азии отражает сложное сочетание экономических, социальных и политических факторов. Совместное исследование возможно при условии создания единой платформы для сбора данных и координации усилий. Россия может сыграть важную роль через инвестиции в инфраструктуру, образование и поддержку мигрантов, но ее возможности ограничены экономическими и геополитическими факторами. Для эффективной борьбы с хронической уязвимостью необходимы региональная интеграция, реформы в области образования и рынка труда, а также усиление социальной защиты. Без системного подхода прогресс в сокращении бедности останется нестабильным.