В Киргизии проходят учебные сборы с участием инструкторов из Турции. Формально речь идет о плановых занятиях до 30 июня. В региональном контексте они выглядят как часть более широкой тенденции: Турция все активнее закрепляется в Центральной Азии не только через культуру, торговлю и Организацию тюркских государств (ОТГ), но и через военную подготовку и экспорт современных технологий безопасности.

На базе одной из частей Юго-Западного оперативного командования Вооруженных сил Кыргызской Республики (КР) военнослужащие занимаются по программе «Коммандос»: снайперская и горная подготовка. По данным Минобороны КР, в рамках сборов также были организованы соревнования по снайпингу (высокоточная стрельба из укрытия или специально оборудованных позиций) между подразделениями, сообщил ресурс АКИpress.

Для Киргизии турецкое направление особенно чувствительно. Республика остается участником ОДКБ, на ее территории действует российская авиабаза Кант, а значительная часть военной инфраструктуры и вооружения исторически связана с Россией. Но Бишкек, как и многие другие государства региона, стремится диверсифицировать внешние связи. Турция в этой системе занимает нишу не гаранта безопасности, а поставщика прикладных решений: подготовки мобильных подразделений, беспилотников, спецкурсов и опыта современных конфликтов.

Киргизии такая помощь нужна не в теории. Горный рельеф, южное направление и опыт вооруженных столкновений в Баткенской области в 1999 и 2000 годах с боевиками Исламского движения Узбекистана (более не существующая террористическая организация, запрещена в РФ), а также на границе с Таджикистаном делают востребованными именно навыки малых подразделений, снайперскую подготовку, разведку, мобильность и работу в сложной местности. Поэтому программа «Коммандос» звучит как вполне практическая военная работа.

За последние годы Турция уже стала заметным партнером Киргизии в сфере обороны. Ранее президент КР Садыр Жапаров говорил о том, что республика «впервые за 30 лет закупила современное оружие, необходимое для защиты границ и граждан». Это не только беспилотники Bayraktar, но и новые виды вооружения, пока не имеющие аналогов в Центральной Азии, которые Бишкек закупил у своих союзников и партнеров (см. «НГ» от 14.06.23). Речь шла о поставках турецких беспилотников Bayraktar TB2, а также более тяжелых Akıncı и Aksungur.

Точные параметры таких закупок власти раскрывают не всегда, но сам факт появления турецких БПЛА в киргизской системе безопасности важен. Анкара продает не просто технику, а образ современной войны: разведка, точечный удар, мобильное управление, быстрая передача данных. Этот образ был обкатан в Карабахе, Сирии, Ливии и на Украине, после чего турецкая оборонка превратилась в самостоятельный политический бренд.

Показательно, что киргизские сборы проходят на фоне другой турецкой военной активности на постсоветском пространстве. В мае в Азербайджане завершились совместные тактические летно-тренировочные учения ВВС Азербайджана и Турции TurAz Qartalı-2026. В ходе маневров пилоты двух стран отрабатывали совместные полеты, планирование воздушных операций, выявление позиций средств ПВО и других целей, передачу данных в Объединенный центр воздушных операций и их последующее уничтожение. Отдельное внимание уделялось действиям авиации в условиях радиоэлектронной борьбы и обменным полетам для ознакомления с новой техникой и вооружением.

Азербайджан является главной моделью турецкого военного партнерства на постсоветском пространстве. Там взаимодействие с Анкарой уже вышло на уровень совместного планирования, авиации, разведки целей и оперативной совместимости. Киргизия пока находится на другой стадии: инструкторы, горная и снайперская подготовка, курсы для подразделений внутренней безопасности. Но логика схожа. Турция продвигает не только оружие, но и стандарты подготовки, тактическую культуру и устойчивые связи между военными структурами.

Организация тюркских государств при этом не является военным блоком, и называть ее «тюркским НАТО» было бы преувеличением. Однако вокруг ОТГ постепенно формируется более плотная сеть контактов в сфере безопасности. В Габалинской декларации ОТГ 2025 года отдельный раздел посвящен политике, внешней политике и вопросам безопасности. В документе обозначены темы борьбы с терроризмом, экстремизмом, транснациональной преступностью, киберугрозами и сотрудничества в оборонной промышленности. Это еще не союз с обязательствами коллективной обороны, но уже не только культурно-гуманитарная площадка (см. «НГ» от 08.10.25).

Для Анкары такая политика решает сразу несколько задач. Во-первых, Турция укрепляет влияние в тюркском мире, не вступая в прямую конфронтацию с Россией. Во-вторых, расширяет рынки для своей оборонной промышленности. В-третьих, формирует вокруг себя сеть государств, которые используют турецкую технику, проходят турецкое обучение и постепенно привыкают к турецким военным стандартам. Это мягкая, но весьма практичная форма стратегического присутствия.

Для Москвы происходящее не означает немедленного вытеснения из Центральной Азии. Российское влияние в сфере безопасности остается значительным: ОДКБ, военные базы, подготовка кадров, советское наследие вооружений, миграционные и политические связи. Но прежняя монополия, как считают эксперты, уже размывается. Союзники России все чаще ищут дополнительные источники вооружений и подготовки. Причем делают это не только на Западе или в Китае, но и в Турции, которая умеет говорить с ними на языке исторической близости, суверенитета и практической выгоды.

Опыт Киргизии в этом смысле показателен. Бишкек не демонстрирует намерения разрывать связи с Москвой, но последовательно расширяет круг партнеров. Турецкие инструкторы, беспилотники и программы подготовки становятся элементами новой военной многовекторности. Для небольшой страны это способ усилить собственные возможности и снизить зависимость от одного центра силы. Для Турции – возможность закрепиться в регионе, где конкурируют Россия, Китай, Запад и региональные игроки.

В результате военная повестка на постсоветском пространстве становится все более конкурентной. Россия по-прежнему предлагает тяжелую рамку безопасности. Китай усиливает экономическое и технологическое влияние. Турция же занимает нишу мобильной, современной и политически удобной военной кооперации. Она не требует от партнеров немедленного геополитического выбора, но шаг за шагом создает инфраструктуру влияния – через инструкторов, учения, дроны, подготовку спецподразделений и тюркскую солидарность.

Именно поэтому сборы киргизских военных с турецкими инструкторами важны не только как эпизод двустороннего сотрудничества. Они показывают, как меняется сама архитектура безопасности в Центральной Азии. Киргизия остается в российских союзнических форматах, но учится воевать и готовить кадры уже не только по российским лекалам. А Турция все увереннее превращает тюркскую общность из культурной идеи в инструмент практической политики.

https://www.ng.ru/cis/2026-06-15/1_9516_turkey.html