В Нью-Йорке закончилась (на момент перепубликации - БП) неделя высокого уровня 81-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. 

Именно проблема доверия сегодня, пожалуй, лучше всего объясняет происходящее в Нью-Йорке. Организацию Объединённых Наций критикуют почти все. Её обвиняют в неэффективности, двойных стандартах, неспособности остановить войны и реформировать Совет Безопасности. Но при этом президенты и премьеры продолжают приезжать сюда, чтобы обратиться практически ко всему миру одновременно. В этом и заключается главный парадокс нынешней ООН: её авторитет оспаривается, но её необходимость остаётся.

Трамп: суверенитет, сила и американский интерес

Одним из наиболее резонансных стало выступление президента США Дональда Трампа. Американский лидер вновь сделал акцент на национальном суверенитете, силе США и праве Вашингтона самостоятельно определять свои приоритеты. Особенно жёстко прозвучала его позиция по Ирану: Трамп предупредил о возможности дальнейшей эскалации, если Тегеран не достигнет соглашения с США. Одновременно он говорил о возможности дипломатического решения.

Здесь проявляется важная особенность современной американской политики: Вашингтон не отказывается от международных институтов, но рассматривает их прежде всего как инструменты реализации собственной политики. Для Трампа ООН — не наднациональный центр власти. Это площадка, которой США готовы пользоваться, когда считают её полезной для продвижения своих интересов. И это уже не просто вопрос личности одного президента. Это отражение более глубокого спора о том, должна ли международная система ограничивать сильнейшие государства или, напротив, учитывать их особую роль.

Эрдоган: «мир больше пяти»

Совершенно в другом ключе выступил президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган. Он вновь подверг критике устройство Совета Безопасности и поднял вопрос о необходимости реформирования системы международного управления. Его известная формула — «мир больше пяти» — означает требование изменить порядок, при котором пять постоянных членов Совета Безопасности обладают правом вето.

Эрдоган фактически говорит о том, что современный баланс сил уже не соответствует структуре, сформированной после Второй мировой войны. В его выступлении прозвучал призыв сделать международную систему более представительной и способной реагировать на современные кризисы. И здесь есть принципиальная деталь. Эрдоган не предлагает отказаться от ООН. Напротив, он говорит о её реформировании. То есть спор идёт уже не столько о том, нужна ли многосторонняя система, сколько о том, кому в ней должно принадлежать больше голоса.

Пезешкиан: ответ Ирана с той же трибуны

Особое место заняло выступление президента Ирана Масуда Пезешкиана. Он выступал после Трампа и фактически отвечал американскому президенту с той же международной трибуны. Пезешкиан отверг обвинения Вашингтона, заявил, что Иран не намерен капитулировать под давлением, и обвинил США в применении силы против его страны. В то же время он оставил открытой возможность дипломатического урегулирования.

В этом эпизоде особенно показательно сочетание жёсткой риторики и сохранения канала для переговоров. Получился своеобразный дипломатический обмен сигналами: Вашингтон демонстрирует готовность применять силу, Тегеран подчёркивает готовность сопротивляться, но обе стороны одновременно оставляют пространство для дипломатии. Именно эта двойственность сегодня становится характерной чертой международной политики.

Нетаньяху: ООН как мировая политическая сцена

Не менее показательным стало выступление премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху. Его речь сопровождалась массовым уходом делегаций из зала. Нетаньяху вновь говорил об угрозах Израилю, Иране, войне в Газе и критике международных обвинений в адрес Израиля. Сам эпизод с уходом делегаций имеет важное символическое значение.

Генеральная Ассамблея всё чаще превращается не только в площадку дипломатии, но и в глобальную политическую сцену. Здесь выступают не только перед дипломатами, но и перед миллионами зрителей во всём мире. Каждая сторона стремится донести свою версию событий. Проблема в том, что пространство для восприятия позиции другой стороны становится всё уже.

Украина: дипломатия пока не смогла заменить войну

Один из центральных сюжетов нынешней сессии — украинский конфликт. Президент Украины Владимир Зеленский в Нью-Йорке призвал сохранять экономическое давление на Россию и ограничивать её возможности финансировать военные действия. Одновременно украинская сторона продолжает настаивать на необходимости международной поддержки Киева.

Российскую позицию в Совете Безопасности изложил министр иностранных дел Сергей Лавров. Москва подтвердила готовность к переговорам, однако Лавров заявил, что Россия не намерена использовать прекращение боевых действий как паузу, которая, по российской трактовке, позволила бы Украине восстановить военный потенциал. Российская сторона также продолжает настаивать на устранении причин конфликта и изменении сложившейся системы европейской безопасности. Таким образом, в одном зале вновь звучат призывы к миру, но сами представления о том, каким должен быть этот мир и как к нему прийти, остаются диаметрально различными. И это, пожалуй, одна из главных проблем современной дипломатии.

Гутерриш: проблема уже не только в войнах

Есть ещё один важный момент, который нельзя потерять за громкими выступлениями лидеров. Для Антониу Гутерриша нынешняя Генассамблея стала последней в качестве генерального секретаря ООН. В своём заключительном обращении он говорил не только о войнах, но и об искусственном интеллекте, климате, необходимости реформы международных институтов и восстановлении доверия к многосторонней системе.

Это существенно. Мир вступает в период, когда международная безопасность определяется уже не только танками, ракетами и ядерным оружием. Искусственный интеллект, киберпространство, энергетика, климатические изменения, продовольственная и технологическая безопасность становятся частью новой геополитики. ООН пытается встроить эти вопросы в существующую систему международных правил. Но сама эта система пока не успевает за скоростью технологических и политических изменений.

Что объединяет Трампа, Эрдогана, Пезешкиана, Нетаньяху и Лаврова? На первый взгляд, эти лидеры говорят о совершенно разных вещах. Но если посмотреть глубже, обнаруживается общий знаменатель. Все они — каждый со своей позиции — говорят о кризисе существующей международной системы.

Трамп делает акцент на суверенитете и американском лидерстве.

Эрдоган требует реформы глобальных институтов.

Пезешкиан настаивает на суверенитете Ирана и неприятии политики давления.

Нетаньяху ставит во главу угла безопасность Израиля.

Украина требует сохранения международного давления на Россию.

Москва говорит о необходимости пересмотра европейской и глобальной системы безопасности.

В результате Нью-Йорк становится своеобразным зеркалом, в котором отражается не единый мировой порядок, а несколько конкурирующих представлений о нём.

Китайский фактор: важная речь прозвучала за пределами ООН

Особенно интересно выглядит отсутствие председателя КНР Си Цзиньпина на нынешней Генассамблее. Китайский лидер вместо Нью-Йорка сосредоточился на непосредственном взаимодействии с Вашингтоном, включая встречу с Трампом. Reuters отмечает, что этот выбор сам по себе подчёркивает возрастающее значение прямых отношений между двумя крупнейшими державами для мировой политики. Это вовсе не означает, что Пекин отказывается от многосторонней дипломатии.

Но символизм очевиден. Пока почти 130 лидеров собираются в Нью-Йорке обсуждать будущее международной системы, две крупнейшие экономики мира одновременно решают часть наиболее важных вопросов напрямую. Возникает закономерный вопрос: останется ли ООН главным местом принятия глобальных решений или всё больше будет становиться местом легитимации и публичного обсуждения решений, принимаемых в других центрах силы? Ответ пока не очевиден.

Главный парадокс 81-й Генассамблеи

Сегодня мир оказался в ситуации, когда старые правила уже не работают так, как прежде, а новые ещё не сформировались. США стремятся сохранить ведущую роль. Китай усиливает самостоятельность. Россия добивается изменения архитектуры европейской безопасности. Страны Глобального Юга требуют большего влияния. Турция претендует на более самостоятельную роль. Государства Ближнего Востока пытаются не допустить дальнейшего расширения региональных войн.

При этом ООН остаётся единственной универсальной площадкой, где все эти государства формально находятся в одной системе. В Генеральной Ассамблее представлены 193 государства, каждое из которых имеет один голос. Это не означает равенства реального политического влияния. Но именно здесь возникает важное преимущество ООН: малое государство получает международную трибуну, которой в двусторонней дипломатии у него просто не было бы.

Что это означает для Кыргызстана?

Для Кыргызстана нынешняя Генассамблея имеет особое значение. 3 июня 2026 года Кыргызстан был избран непостоянным членом Совета Безопасности ООН на 2027–2028 годы. В решающем четвёртом туре голосования Кыргызстан получил 142 голоса против 49 у Филиппин. Это будет первый в истории Кыргызстана срок работы в Совете Безопасности.

Следовательно, через несколько месяцев Бишкек окажется не просто наблюдателем, а непосредственным участником обсуждения самых острых вопросов международного мира и безопасности. Это большая ответственность. Но одновременно — и дипломатическая возможность. Кыргызстану предстоит работать с США, Китаем, Россией, европейскими государствами, странами Азии, Африки, Ближнего Востока и Глобального Юга, сохраняя самостоятельность внешней политики.

Именно поэтому для Бишкека особенно важны принципы, на которых строилась его кампания в Совет Безопасности: приверженность Уставу ООН, превентивная дипломатия, мирное разрешение конфликтов и более сильное представительство малых и не имеющих выхода к морю государств.

Для Кыргызстана это не абстрактная дискуссия о реформе ООН. Это уже практическая внешнеполитическая задача.

ООН нужна миру именно потому, что мир перестал быть единым. Мне представляется, что главный вывод 81-й Генассамблеи пока состоит не в том, что ООН теряет значение. Скорее мы наблюдаем обратное. ООН сегодня — это зеркало расколотого мира. В этом зеркале каждый прежде всего видит себя, свои угрозы, свои интересы и свою правду.

Но пока государства продолжают приезжать в Нью-Йорк, пока министры иностранных дел встречаются в Совете Безопасности, пока даже непримиримые противники используют одну и ту же трибуну, сохраняется пространство для разговора.

А без разговора остаётся только сила. Поэтому вопрос сегодня стоит не столько о том, нужна ли миру ООН. Вопрос гораздо сложнее: сможет ли международное сообщество реформировать её так, чтобы Организация соответствовала миру 2026 года, а не только реалиям 1945-го? 81-я Генассамблея пока не дала на этот вопрос окончательного ответа.

Но она очень ясно показала другое: старый мировой порядок уже не способен объяснить новую реальность, а новый ещё только формируется. И именно поэтому ООН пока рано хоронить. Её необходимо реформировать — сделать более представительной, более эффективной и способной реагировать на новые угрозы. Для небольших государств, таких как Кыргызстан, это особенно важно. Потому что в мире, где всё решается исключительно силой, право голоса прежде всего получают сильнейшие. А пока существует ООН, у малых государств остаётся то, чего нельзя недооценивать, — право быть услышанными.

Толон Турганбаев