Численность самозанятых в России уже превышает 16 млн человек. Среди них как трудоустроенные граждане, совмещающие основную работу с официально оформленной подработкой, так и люди, которые, покинув рынок наемного труда, полностью посвятили себя бизнесу и столкнулись с главными рисками такого режима – с неопределенностью доходов, отсутствием полноценных социальных гарантий. Во втором случае такие самозанятые, как предупредили социологи, уже становятся одной из уязвимых категорий в нашем обществе. Для многих из них «актуализируются характеристики прекарности» – имеется в виду ненадежность и нестабильность их социального положения.

В стране появляется все больше самозанятых. На конец апреля такой статус имели примерно 16,4 млн россиян. По сравнению с прошлогодним показателем на ту же дату численность самозанятых увеличилась почти на четверть (на 24%).

Самозанятость позволяет легально работать на себя, уплачивая налог на профессиональный доход. Его ставка варьируется в зависимости от источника поступлений: 4% – в случае получения дохода от физлиц, 6% – для доходов от юрлиц. Лимит по доходам – 2,4 млн руб. в год. Но самозанятые уплачивают налоги только с реально поступивших доходов. Если заказов и заработков нет, то налог не взимается.

Режим самозанятости можно совмещать с работой по трудовому договору: например, можно, имея основную работу, сдавать в аренду квартиру, обеляя полученные за нее платежи. Также самозанятость могут оформить индивидуальные предприниматели, но при условии, что у них нет наемных сотрудников и что их доходы укладываются в лимит. Некоторые иностранцы – граждане Украины, Белоруссии, Армении, Казахстана, Киргизии – тоже могут оформить этот статус.

Налоговый спецрежим для самозанятых – экспериментальный и не бесконечный. Эксперимент стартовал в 2019 году, а завершится он в конце 2028-го. Что потом – поле для дискуссий.

Социологи уже фиксируют обострение рисков, связанных с самозанятостью. Они обсуждались на прошедшей в Москве Грушинской социологической конференции (в начале этой недели на сайте конференции опубликовали стенограммы выступлений).

Директор Института монголоведения, буддологии и тибетологии Сибирского отделения РАН Дамдин Бадараев рассказал о ситуации с самозанятыми на примере Республики Бурятия. Самозанятые в регионе трудятся в индустрии красоты, в сферах туризма, развлечений, искусства, транспорта, предоставления социальных и бытовых услуг, в сельском хозяйстве, в IT-отрасли.

Проведенный в регионе анализ (фокус-группа) выявил главные проблемы самозанятых, которые, несмотря на региональный масштаб исследования, актуальны и для российской экономики в целом. Это нестабильность доходов, отсутствие базовых социальных гарантий, полная ответственность за все (самозанятый сам себе бухгалтер, менеджер, продавец, маркетолог), риски несправедливой оплаты и эксплуатации.

Возникает все больше сомнений в совершенстве этого особого вида занятости. Возможно, самозанятость успешно решила задачу по увеличению сбора налогов за счет легализации части доходов граждан, но при этом она спровоцировала и новые социально-правовые противоречия.

«Без внесения существенных изменений, направленных на устранение пробелов в социально-медицинском и правовом регулировании, статус самозанятости будет оставаться промежуточным и нестабильным, а самозанятые – одной из уязвимых категорий в нашем обществе», – ожидает Бадараев.

Опрошенные «НГ» эксперты, комментируя такие опасения, сделали несколько замечаний. Как пояснила доцент Российского экономического университета Фарида Мирзабалаева, с одной стороны, если принять во внимание, что самозанятые сами должны страховать свои риски, связанные с потерей работы, болезнью, наступлением нетрудоспособности, то это действительно очень уязвимая категория.

С другой стороны, среди самозанятых немало высокооплачиваемых специалистов: программистов, юристов, врачей, чей доход гипотетически вполне позволяет им страховать все эти риски.

В общих чертах ситуация такая, что если, например, самозанятый не уплачивает пенсионные взносы в Социальный фонд, он будет иметь право только на социальную пенсию, которая значительно меньше страховой.

Сама группа самозанятых все же неоднородна. «У самозанятых может быть несколько видов занятости – например, они могут одновременно работать в найме, и в этом случае работодатель платит за них обязательные страховые взносы. Кроме того, самозанятые могут уже находиться на пенсии и использовать режим самозанятости для подработки или сдачи в аренду квартиры. Поэтому фактическая ситуация с будущим финансовым положением самозанятых может быть не такой уж мрачной», – считает руководитель отдела компании «Финам» Ольга Беленькая.

Кроме того, как она напомнила, с этого года были приняты меры по расширению социальных гарантий для самозанятых. Так, с 1 января 2026 года начался эксперимент, позволяющий самозанятым получать пособия по временной нетрудоспособности (больничные). Но опять-таки необходимое условие для этого – добровольная уплата взносов в Социальный фонд, причем не менее чем за шесть месяцев.

Другое дело, что, судя по результатам фокус-группы, о которых говорил Бадараев, многие самозанятые воспринимают такие добровольные взносы как финансовую нагрузку, а не как инвестицию в будущее или подстраховку.

Уязвимость и противоречивость положения самозанятых обсуждается в экспертной среде не первый год. «С одной стороны, работник свободен в своем выборе заказчика, графика работы... С другой – занятость его не гарантирована, мало защищена как от макро-, так и от микроэкономических рисков», – поясняла в одном из исследований доцент социологического факультета РГГУ Мирослава Цапко (выходило в составе коллективной монографии «Прекариат: становление нового класса»).

Удаленные форматы, проектная деятельность, стартапы как будто легко вписываются в такую форму трудовых отношений, удобных, казалось бы, и для работника, и для работодателя, и для государства. «Вместе с тем для заметной части самозанятых эта форма регистрации деятельности только актуализирует характеристики прекарности», – поясняла Цапко. Под прекарностью (от латинского precarium – «нестабильный, негарантированный») понимается временность, ненадежность положения.

Член-корреспондент РАН, почетный доктор Института социологии РАН Жан Тощенко описывал становление в России нового класса прекариата, включая в него занятых на неформальной работе (без заключения трудового договора), занятых на временной работе, тех, кто трудится неполный рабочий день или занимается сезонными, эпизодическими подработками, занятых заемным трудом (когда посреднические фирмы нанимают работников и передают их другим предприятиям для выполнения заказов). Кандидатами в состав прекариата ученый называл фрилансеров.

Логично предположить, что среди кандидатов в прекариат, причем вне зависимости от отрасли и дохода, будут и многие самозанятые из-за неопределенности своего будущего. Еще острее эта проблема в тех случаях, когда к оформлению такого статуса работников подталкивают отдельные работодатели, стремясь оптимизировать отчисления.

«Одна из основных характеристик прекариата – неустойчивость отношений», – подтвердила Мирзабалаева. Сейчас та самозанятость, статус которой уже оформили миллионы граждан, носит именно что экспериментальный характер. И к данной форме занятости, по мнению эксперта, следует относиться весьма аккуратно, чтобы эти самозанятые не ушли в тень.

Между тем, как уточнила Мирзабалаева, сама по себе самозанятость, меняя названия и формы, существует все-таки длительное время (это и «шабашники», и ремесленники, и занятые в личном подсобном хозяйстве).

https://www.ng.ru/economics/2026-05-05/1_9489_factor.html