Генерал юстиции Александр Бастрыкин выступил в роли Капитана Очевидность. Глава одного из важнейших правоохранительных ведомств, не стесняясь в выражениях, призвал изменить миграционную политику страны, а заодно поднять зарплату и сделать так, чтобы русский народ был счастлив.

Некоторые новостные агентства даже попали в весьма пикантную ловушку. Они со ссылкой на Бастрыкина сообщили позитивную новость, что 10 тыс мигрантов, получивших российские паспорта, отправились на СВО. Но контекст этой информации оказался совсем другой - по сообщению главы СК, среди "новых граждан" были выявлены 30 тыс уклонистов от воинского учета, из которых на СВО отправились 10 тыс.

"Нас спрашивают: а зачем они там нужны? Товарищи, рыть окопы и строить укрепления. Для этого нужны действительно хорошие, рабочие руки. Они сегодня пополняют ряды наших тыловых подразделений" - отметил Бастрыкин. И резюмировал: "Если ты не готов, будучи гражданином России, исполнять свой воинский долг, надо принимать решение о лишении такого человека гражданства".

Досталось от главы СК и прокуратуре, которая отменяет возбуждение уголовных дел по преступлениям мигрантов: "Я избрал тактику борьбы с прокуратурой таким образом: они отменяют, а я даю команду повторно возбудить. Иногда до трех, до четырех раз приходится. Что вы смеетесь, знаете, как напряженно?"

Можно предположить, что на Александра Бастрыкина обрушится немало критики, особенно за нелестные характеристики работы депутатов. Однако председатель СК, как мало кто другой, знаком с ежедневной ценой, которую мы платим за нелегальную и псевдолегальную миграцию. Лукавят те, кто утверждает: "Граждане России тоже совершают преступления". Преступность мигрантов не заменяет преступность граждан России, а суммируется с нею, создавая дополнительную тяжелую нагрузку и на общество, и на правоохранителей, вынужденных тратить огромные ресурсы на расследование таких дел.

Все уголовные дела по насильственным преступлениям в любом территориальном отделе Следственного комитета можно разложить на две высоченные стопки - преступления, совершенные социальными маргиналами - алкоголиками, бомжами и т. д., и преступления, совершенные мигрантами.

Между ними уместится тонкая стопочка папок с "настоящими преступлениями" в духе Агаты Кристи. Если российскому следователю за его карьеру удалось столкнуться хотя бы с одним "настоящим детективом", ему повезло. Уберите одну, "мигрантскую" папку, и адская нагрузка на следователей значительно снизится, а в результате уменьшится и преступность среди наших граждан, так как правоохранители будут проводить более тщательную профилактику.

Почему криминальный вклад мигрантов в насильственные преступления столь высок? Давайте обратимся к книге выдающегося американского антрополога Ричарда Рэнгема "Парадокс добродетели", ставшей одной из главных научных сенсаций последних лет. Рэнгем утверждает, что человек - это своего рода домашнее животное, одомашнившее само себя. При всем материализме этого подхода на уровне биологии он верен - и в теле, и в поведении человека есть масса черт, которые характерны именно для домашних животных. Но главная из них - крайне низкий уровень агрессии.

Может показаться странным утверждение, что люди, устроившие массу войн, в которых погибли миллионы, создавшие оружие, способное уничтожить всю планету, могут считаться низко агрессивными. Однако Рэнгем, как и ученые-биологи, различает два типа агрессии - агрессия реактивная, стремление вступить в конфликт в ответ на сиюминутный раздражитель, и агрессия проактивная, целенаправленная, продуманная. Агрессия хулигана и агрессия охотника.

Реактивная агрессия у человека по сравнению с дикими животными невероятно низкая. Причем это относится не только к "цивилизованным" людям, но и к тем, кто в просторечии считается "дикарями". В любой деревне внутри африканских джунглей вы встретите не больше, а чаще всего и гораздо меньше уличных и домашних конфликтов, чем в современном мегаполисе. Иными словами, человек - ласковый и домашний вид по отношению к своим.

Эти ласковость и домашность, по мнению Рэнгема, воспитывались чрезвычайно суровыми мерами, в частности смертной казнью, которая стала эффективной гарантией добродетели и социальной кооперации. Тех, кто был агрессивен, опасен в отношении соплеменников, не готов к взаимодействию, попросту убивали (и они не оставляли потомства, так что социальный отбор сказывался на следующих поколениях).

А вот проактивная агрессия у людей невероятно высока. На территории врага, на "территории войны", по отношению к чужакам человек зачастую не знает вообще никаких этических ограничений, никакой жалости. И здесь тоже нет принципиальной разницы между дикарями и сверхцивилизованными людьми. И те и другие полагают, что во взаимодействии с чужаком можно все или почти все.

Какое все это имеет отношение к миграции? Самое прямое. Мигрант может быть десять тысяч раз замечательным, спокойным, неконфликтным человеком в своей деревне или кишлаке, в обществе, где отработаны усваиваемые с младенчества механизмы подавления реактивной агрессии по отношению к своим. Но в чужой стране, чужом городе, среди людей другого языка он оказывается на "территории войны", где включаются механизмы проактивной агрессии. Он здесь не мирный односельчанин, а охотник, хищник, завоеватель. Растормаживаются и механизмы реактивной агрессии, когда набрасываются на первого встречного по незначительному поводу, так как он - чужак, а земля под ногами - не своя.

Иными словами, если применять категории теории Рэнгема, мигрант, оказавшись в чужой среде, каковым для него является российское общество, значительно "дичает" не только по сравнению с правилами нашего социума, но и по сравнению с правилами своего собственного. Но такой одичавший человек станет и в работе довольно бесполезен, и опасен для своих же соплеменников, других мигрантов.

И вот, для возвращения его в одомашненное состояние возникают параллельные нашему обществу мигрантские социальные структуры, которые призваны заменить им покинутый кишлак. Землячества, бойцовские клубы, появились уже даже закрытые от внешних кинотеатры "только для своих". Другими словами, формируется параллельное нашему общество. Тем самым "одичавший" мигрант снова приручается по отношению к своему социуму. Но не к нашему.

А вот как относиться к нашему, ему расскажут радикальные проповедники салафизма. Доктрина, которая предполагает полное неподчинение законам государств, контролируемых "кафирами и мунафиками", то есть не только неисламских государств, но и "недостаточно" исламских (с точки зрения экстремистов, конечно). Проактивная агрессия мигрантов выводится такой идеологией на пик - по отношению к чужим и врагам можно позволить себе все что угодно. У них есть своя территория внутри нашего общества - гетто и землячества, - и у них есть "территория войны" в виде нашего пространства.

Чем больше мигрантов в стране, тем больше эти две угрозы синхронизируются. С одной стороны, поток одичавших приезжих с расторможенной агрессией. С другой - параллельные общества, связывающие этих мигрантов и накачивающие их агрессивной идеологией. И бытовое насилие, и терроризм тут идут рядом и взаимно усиливают друг друга. Большие и малые случаи агрессии в какой-то момент вполне могут слиться в по-настоящему массовый беспредел, участники которого будут бояться восстановления порядка и неизбежного наказания, а потому готовы будут идти до конца для разрушения государства, в котором находятся.

Предотвратить миграционное затопление возможно только одним способом - прекратить поступление воды в лодку. В любой момент, в любой точке России мигрант должен ощущать себя в меньшинстве, в гостях, встроенным в жесткие правила принимающего общества, без соблюдения которых он будет безжалостно выброшен за его пределы, а в случае серьезного преступления - не менее безжалостно репрессирован.

Причем за ряд преступлений в России может и должна быть восстановлена смертная казнь именно для иностранцев. Гости страны должны осознавать, что они не только не будут здесь неподсудны, напротив - ответят так, как гражданин не ответит никогда.

Кстати, о гражданстве. СВО напоминает о том, что время дарового гражданства РФ должно отойти в прошлое. Право на него должны иметь те, чьи предки столетиями создавали эту Россию, оплачивали своей кровью и потом ее величие. То есть русские - носители русского языка, культуры и идентичности. Для остальных на гражданство должен быть введен тот же самый налог, но только в моменте налог крови. Служил, готов был пролить кровь за страну, сражался - достоин гражданства. На нет - и суда нет.

Этот "вступительный взнос" важен еще и потому, что только страна, за которую ты сражался и готов умереть, является по-настоящему твоей. При серьезном отношении к прохождению служба во многом изменит восприятие России мигрантами.

Второй, не менее важный взнос - языковой. Именно язык является тем управляющим механизмом, который снижает нашу агрессию внутри общества. Мы слышим понятные слова на родном или хотя бы знакомом языке и уже готовы помочь или в случае конфликта поговорить вместо того, чтобы бросаться с кулаками. Незнание или плохое знание языка исключает человека из пространства социальной солидарности и конформности. Он в социальной логике "дичает", как и было сказано ранее.

Поэтому требования на знание русского языка при въезде в Россию и, тем более, при получении гражданства должны быть жесточайшими. Не просто как к школьникам на ЕГЭ, а еще жестче. Эта жесткость требований к русскому языку должна компенсировать то, что человек не рос в русской языковой среде в течение жизни. Все лица, которые получили гражданство России, подделав справки о знании русского языка, должны быть этого гражданства лишены без права апелляции.

Спору нет, лучше бы нам и вовсе обойтись без привлечения мигрантов. Глава СК вполне справедливо заметил, что надо поднять зарплату в 120 тыс для русских и сделать русский народ счастливым. Счастливым, но не ленивым.

Экономический рост должен обеспечиваться не привлечением все новых и новых масс полурабской рабочей силы, а повышением трудовой дисциплины и производительности труда среди работников-россиян. Мы должны перестать быть обществом лентяев, если вообще хотим выжить. Тем более, что эта лень создает все новые и новые рынки для мигрантов.

Несколько лет назад никому не пришло бы в голову, что жители крупных городов России станут наркотически зависимы от доставки продуктов и готовой еды настолько, что разучатся сами ходить по магазинам и готовить. Ну вот это произошло. И наше общество сразу оказалось зависимо от огромного и трудномеханизируемого рынка "курьеров", превратившихся в глазах новиопских пропагандистов едва ли не в наших кормильцев.

Мы рискуем повторить судьбу Первого Рима. Зависимость от труда рабов. Общество лени. Депопуляция. Зависимость от наемных солдат. Варварское завоевание. И… "мы, оглядываясь, видим лишь руины". Надо только не забывать, что мы уже Третий Рим. Четвертому не бывать. Эта гибель может оказаться окончательной.