Подпольные радикальные ячейки поднимают голову, призывая мусульманскую общественность Кыргызстана брать пример с «Талибана». В этом видит главную опасность наш сегодняшний собеседник – известный эксперт по противодействию экстремизму Юлия Денисенко.

 Справка
Юлия Денисенко – магистр социальных наук по специальности «религиоведение», общественный деятель, этнопсихолог, судебный эксперт, журналист. Специалист в области предупреждения экстремизма и манипулирования мышлением. Основатель первого в Центральной Азии фонда (Казахстан), специализирующегося на противодействии деструктивным религиозным течениям. 
В Кыргызстане Юлия Денисенко возглавляет общественный фонд «Азия Групп», одна из целей которого - создание альтернативы насильственному экстремизму.

– Как считаете – в связи с последними событиями в Афганистане угроза экстремизма и терроризма для Кыргызстана возросла или, наоборот, снизилась?
– От «Талибана» прямой угрозы пока нет. Идеология этого движения ограничена построением Эмирата Афганистан. Самая большая опасность - радикальный фон, волнами расходящийся по всему региону.
 Активность интернет-вербовщиков резко выросла ещё до летнего наступления «Талибана». Ну а после победы талибов эти проповедники ещё больше воодушевились: «Как замечательно, что с помощью нашей идеологии удалось победить светскую коррупцию и социальную несправедливость!». Местные радикальные ячейки поднимают голову всё выше, призывая… нет, не присоединяться к талибам, а следовать примеру «Талибана».
 – От каких конкретно организаций, движений, течений угроза исходит?
 – Кроме талибов, в Афганистане есть ещё множество игроков, имеющих виды на наш регион. Это, например, «Аль-Каида», ИГИЛ или Исламское движение Восточного Туркестана, которое  МИД КНР рассматривает в качестве «самого актуального и реалистичного вызова безопасности в Китае». Скорее всего, все эти группировки будут располагаться в Северном Афганистане. Поэтому есть риск продвижения террористов на территории стран Центрально-Азиатского региона и затем в Россию. 
– Насколько, по вашим ощущениям,  пустило корни в Кыргызстане экстремистско-террористическое подполье – вглубь и вширь? 
– Сложно дать исчёрпывающий ответ, но проблема, однозначно, есть. Предполагаю, что в непростых социально-экономических условиях, которые усугубила пандемия коронавируса, круг потенциальных угроз может значительно расшириться. В том числе и потому, что из-за пандемии уменьшился отток радикальных элементов в зоны боевых действий – значит, они остаются в Кыргызстане, увеличивая численность подполья. 
Другой фактор – заключенные, отбывающие в Кыргызстане наказание за преступления экстремистской и террористической направленности. Как они отреагируют на упомянутый радикальный фон? 
С другой стороны, статистика как будто внушает оптимизм. Количество заключённых, отбывающих наказание, значительно снизилось – с 273 человек (прошлый год) до 168-ти. Динамика, как видите, положительная.
Справка

• Из этих 168 заключённых 110 осуждены за терроризм и наёмничество (участие в боевых действиях в горячих точках), 58 – за экстремизм.
• Из них 153 осуждённых отбывают наказание  в закрытых учреждениях Госслужбы исполнения наказаний (исправительные колонии и СИЗО), 15 – в колониях-поселениях.
• Среди них больше всего сторонников ИГИЛ – 45 осуждённых. На втором месте – 43 осуждённых - сторонники религиозно-экстремистской организации «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами». Среди остальных преобладают сторонники следующих международных террористических организаций: «Джамаат ат-Таухид валь-Джихад» - 11 человек, Исламское движение Узбекистана – 9 человек, Союз исламского джихада – 8 человек, «Джабхат ан-Нусра» - 7 человек, Исламское движение Восточного Туркестана – 7 человек.

Этнический состав осуждённых: узбеки – 102 человека, кыргызы – 55 человек, уйгуры – 4 человека, таджики, турки – по одному, карачаевцы, азербайжданцы, башкиры – по одному.
– Насколько, на ваш взгляд, сильно влияние радикалов на молодёжь в Кыргызстане? 
– К сожалению, сильно. Всё больше людей в Центральной Азии - особенно молодых - поддерживают тезис о том, что «необходимо стремиться к шариатскому государству», чтобы победить «неверных». Путь насильственного экстремизма становится привлекательным для всех, кто чувствует себя каким-то образом дискриминированным. Хотя, по сути, радикально настроенные сообщества – это  политическая сила, которая на фоне проблем общества всего лишь активно набирает себе электорат. Решать проблемы коррупции, образования, безработицы и прочего она на самом деле не собирается. Ведь если эти проблемы будут решены, то «альтернативная идеология» радикалов просто станет ненужной.  Зато на плохом социально-экономическом фоне с помощью политтехнологий можно легко запрограммировать свой электорат на радикальные действия. 
Подобные группы претендуют на создание так называемой концептуальной власти, которая способна формировать концепцию общественной жизни и с помощью этого инструмента управлять массами. Чтобы это реализовать, нужна соответствующая почва. 
– Такая почва уже существует?
– К сожалению, да. Это – болезнь, поразившая общество. Лекарство от неё есть, но вводить это лекарство надо было вводить превентивно всем поголовно ещё лет 20 назад. Теперь же его найти очень трудно - стоит оно дорого, не всем доступно. Называется это лекарство «КАЧЕСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ».
Природа не терпит пустоты. Пробелы в образовании, воспитании, а также психологические и социальные проблемы людей всегда притягивают вербовщика.
– Молодые люди для вербовщика - самый благодатный «материал»?
- В сказку, который вербовщик рассказывает своим жертвам, хочется верить не только молодым, а всем людям. Фокус на молодёжь делается не потому, что она какая-то «недоразвитая, ущемленная, незрелая», как принято считать. Наоборот - это самая активная и перспективная часть нашего общества. Если будет поставлена цель вербовать, скажем, бабушек около сберкассы в день пенсии, вербовщики поменяют стратегию и тактику и будут столь же успешны. Потому что схемы, по которым они строят манипулятивные атаки, одинаково работают для всех.
– Кто больше заражён экстремизмом – население Кыргызстана или вашей родины -Казахстана?
– Не берусь делать такой анализ. Но есть один нюанс. Если Казахстан - страна, ПРИНИМАЮЩАЯ мигрантов, то Кыргызстан, наоборот, ОТДАЁТ рабочую силу. Это существенно повышает риски. Ведь много молодых кыргызстанцев было завербовано ЗА ПРЕДЕЛАМИ республики.
– В своё время в ходе исследований вы составили социально-психологический портрет осуждённого за преступления экстремистского и террористического характера. Что же собой представляет сегодняшний «среднестатистический» террорист?
– Большинство из членов террористических и экстремистских организаций – молодые люди со средним образованием, средним достатком. Возраст - примерно 30-35 лет. Но есть и те, кто знает несколько языков, имеет хорошее образование и достаток. Здесь сложно делать какие-то обобщения - каждый случай очень индивидуален. 
– То есть «отбросами общества» этих людей не назовёшь?
– Нет. Но когда эти люди попадают в подпольную экстремистскую (террористическую) ячейку, качество их жизни  сильно меняется в худшую сторону. 
Объясню как психолог. Любая деструктивная культовая группа создаёт иллюзию семьи. В психологии это так и называется – «эрзац-семья» или «суррогатная семья». Не случайно члены таких групп называют друг друга братьями и сёстрами – им кажется, что они обрели настоящую семью, в пользу которой они делают свой выбор. Браки, как правило, совершаются тоже внутри таких групп – молодожёны не знают родных друг друга, да и между собой практически не знакомы. Естественно, суррогатный брак никогда не даст настоящих чувств, настоящей поддержки. В принципе, экстремистским культовым сообществам такая настоящая привязанность и невыгодна. Например, в одной из лекций, которую читают мужчинам-рекрутам, их призывают не держаться за так называемых земных жён, потому что в раю гурии. Настолько прекрасные, что (цитирую) «только дурак может предпочесть им земную жену». Для чего это делается? Чтобы мужчина без колебаний, если понадобится, шёл на смерть, а его вдова с лёгкостью вышла бы замуж за другого члена организации. 
Если такая социальная реальность, в которой живут члены культовых групп, для них со временем становится нормой, то их психика очень сильно страдает. Это – психологически надломленные люди.
– Где происходит вербовка рекрутов – в мечети, в вузе, в соцсетях, в местах заключения?
– Чёткой статистики на сей счёт нет. Вербовка может вестись везде, где вербовщик вас найдёт в ущемлённом, подавленном состоянии; везде, где вы будете искать простые ответы на сложные вопросы.
– Что толкает человека пойти за вербовщиком и стать террористом? Религиозный фанатизм, авантюризм, стремление поправить материальное положение?
–  И всё это, и ещё много других факторов. Условно эти факторы можно разделить на три группы – психологические, социально-экономические и идеологические. Причём под последними я не имею в виду религиозные воззрения. Причины идеологические – это в большей степени несогласие с установками действующей власти. Не было и нет экстремистских и террористических групп без ПОЛИТИЧЕСКОЙ привязки. На языке психологии такие группы вообще именуются «политическими культами».
– Меняется ли как-нибудь в последние годы этот «портрет»?  Есть ли какие-то характерные особенности у кыргызстанских террористов (экстремистов) или эту картину можно распространить на всю Среднюю Азию?
– Нет, не меняется, потому что не меняются законы вербовки. Портрет террориста примерно одинаков на всём земном шаре.

– Можно ли как-то распознать террориста по внешним признакам? 
– В принципе, да. В своё время я участвовала в подготовке рекомендаций на сей счёт для центрально-азиатского представительства организации «Международная тюремная реформа». Легче всего, пожалуй, распознать террориста-смертника. В зависимости от мотивации, личностных и психологических особенностей можно выделить следующие категории таких террористов.

«Зомби». Это человек, подвергнувшийся психопрограммированию - психологической обработке с использованием гипноза или психотропных веществ. В процессе зомбирования он получает установку на конкретное действие – совершение террористического акта. Человек не осознаёт, что он делает и что с ним происходит. 
Отличительные признаки поведения «зомби»: безразличное «восковое» (неживое) лицо, отсутствующий взгляд, движения однообразные, жестикуляция невыразительная. При возникновении непредвиденной преграды «зомби» теряется, как бы ищет поддержки со стороны, у него появляется ощущение беспокойства и тревожности. Возможно его программирование на самоликвидацию в таких ситуациях. 

«Патриот» (за веру). Это самый распространённый тип террориста. Под воздействием опытных инструкторов в человеке формируется фанатичное убеждение. В восприятии «патриота» образ врага составляют представители другой веры, национальности. Совершение теракта воспринимается им как «священная война» против «неверных», как подвиг за веру или освобождение своего народа. Террорист такого типа осознаёт, что идёт на преступление с прямым умыслом и убеждён в своей правоте.
Отличительные признаки поведения (особенно при общении с сотрудниками правоохранительных органов, например, в ходе проверки документов): возрастание эмоциональной напряжённости и враждебности, угрюмый и угрожающий вид, плотно сжатые губы, скрип зубов, суженные зрачки глаз, учащённое дыхание, сжатые в кулак руки. На вопросы отвечает резко после короткой паузы, в ответах отчётливо звучит грубость. 

Наёмник. Он идёт на совершение террористического акта из корыстных побуждений (выполняя задание тех, от кого находится в полной зависимости или находясь в крайней нужде и пытаясь материально обеспечить свою семью). Такому террористу свойственно отсутствие идейных побуждений и безразличие к окружающим.
Отличительные признаки поведения: внутреннее напряжение, нервозность, которая возрастает при возникновении на его пути какого-либо препятствия (например, поста полиции). Террорист суетится, озирается по сторонам, часто меняет позу, нервно теребит части одежды или, скажем, ремешки рюкзака. Тембр голоса чаще всего высокий, речь быстрая или прерывистая, могут наблюдаться голосовые спазмы. Чрезмерные тревожность и беспокойство могут  привести  его  к нервному срыву.

Террорист поневоле. К совершению теракта его могли подтолкнуть путём шантажа (например, взятием в заложники членов его семьи) или по решению шариатского суда за совершение преступления (глубоко верующего человека таким образом заставляют искупить вину перед Богом).
Отличительные признаки: лицо угрюмое, бледное, болезненное, настроение пониженное, движения замедленные, жестикуляция невыразительная. Он молчалив, погружён в собственные мысли, безразличен к окружающим людям и к происходящим событиям. При разговоре не смотрит собеседнику в лицо, избегает контакта глаз, голос обычно приглушённый, речь замедленная, перед ответом на поставленный вопрос могут наблюдаться долгие паузы.

Террорист–маньяк. Это, как правило, одиночка, страдающий психическими отклонениями. В силу своих психопатологических особенностей и навязчивых идей он любой ценой жаждет славы (мания величия), жаждет уничтожить преследующих его врагов (мания преследования) или переустроить страну или весь мир. Особенно опасен такой террорист, если его сознанием умело манипулирует какая-либо террористическая или экстремистская организация.
Отличительные признаки: замкнутость, неуравновешенность и резкие перепады настроения, раздражительность и агрессивность, истеричность, суетливость в движениях или словах. Часто такой террорист стремится произвести на окружающих впечатление, ибо отличается ещё и себялюбием. При попытке задержания обычно не оказывает ожесточённого сопротивления.

Общий признак потенциального террориста-смертника - одеревенение жестов и походки. Так называемая «походка Буратино» объясняется напряжением всех мышц и мускулов человека, находящегося  в состоянии предсмертного транса. У него сужено сознание и практически отсутствует реакция на внешние раздражители. Если в такой момент смертнику рассказать, скажем, анекдот, то реакции не последует.
Террориста–смертника особенно сбивают с толку вопросы, касающиеся будущих планов – например, о том, что он будет делать завтра. У него нет будущего, поэтому он об этом старается не думать. Он также не может внятно ответить на  вопросы, касающиеся адреса его проживания, семейного положения, образования, рода занятий и другие вопросы, которые у обычных людей не вызывают затруднений с ответом. 
Что же касается таких атрибутов, как, скажем, «мусульманская» одежда или наличие бороды, то они вовсе не являются признаками террориста. Напротив – террорист старается выглядеть так, чтобы никак не выделяться на фоне окружающих.
Террорист-смертник - кыргызстанец Акбаржон Джалилов – перед взрывом в питерском метро, апрель 2017 г.
– Какая примерно часть завербованных - потенциальных террористов - прошла через «горячие точки» (Сирия, Афганистан), а какая никуда не выезжала, оставаясь в Кыргызстане?
– Сложно сказать. Но очевидно, что те, кто прошёл эту подготовку, – это лишь верхушка айсберга. Боюсь, масштабов его основания – подводной части – мы ещё не представляем. 


https://kundemi.kg/