Госдума одобрила спецстатью закона «Об обороне», которая «в связи с необходимостью пресечения угроз воздушного нападения на территорию РФ в период проведения СВО» устанавливает особенности применения ряда законодательных положений. Ради оперативного развертывания под началом Минобороны всероссийской системы антидроновой ПВО многие правовые нормы мирной жизни отменяются. Под лозунгом «Все на борьбу с беспилотниками» разрешено обходить контрольно-надзорные, регуляторные, административные, финансовые, таможенные и другие ограничения. Временный отказ от бюрократических устоев – это ключевой постулат и закона «О военном положении» (ВП). И если прежде ВП официально ввели лишь в новых регионах, то теперь оно по факту распространяется на всю страну.

В Госдуме 9 июня рассмотрели во втором чтении поправки к закону «Об обороне», чтобы затем утвердить в целом его новую редакцию. Одобрение получилось единогласным – 367 человек «за», но, как видно, не единодушным. Без малого сотня депутатов почему-то не захотела участвовать в таком важном деле, как создание законодательных условий для более мощной и тщательной защиты объектов Минобороны. Впрочем, не исключено, что подобные результаты голосования стали реакцией на появившуюся в проекте как бы ниоткуда специальную статью, которая отменяет в отношении военных большое число действующих сейчас законов и иных правовых актов.

Обсудить необходимость подобных решений, как оказалось, было нельзя ни на уровне профильного комитета Госдумы, ни в зале пленарных заседаний. Соответствующие поправки возникли накануне вечером за подписями представителей «думского генералитета». Но когда глава комитета ГД по обороне Андрей Картаполов наконец перешел от общих слов к более подробному разъяснению изменений, то председатель Госдумы Вячеслав Володин его остановил. Дескать, все и так понятно, и, мол, не надо давать повода тем, кто его ищет. Увидев же, что во фракциях ГД есть желающие выступить, спикер предложил не открывать дискуссию по законопроекту: «Какие задачи решает, тоже всем ясно».

Понятно, что никаких госсекретов в законодательном тексте не было, а сам он официально доступен на соответствующих ресурсах. Возможно, дело было не столько в содержании проекта, сколько, например, в весьма вероятном вопросе: почему же после первого чтения прошел год – неужели все это время спецобъекты Минобороны не нужно было прикрывать от тех же дронов? Но поскольку и сами такие вопросы, и прямые ответы на них в основном подпадают под статьи о дискредитации армии, то в Госдуме на открытых заседаниях подобного и не допускают. Впрочем, вероятно, что запрет на дискуссию даже больше был связан с той отдельной статьей, которой «в связи с необходимостью пресечения угроз воздушного нападения на территорию РФ в период проведения СВО устанавливаются особенности применения отдельных положений федеральных законов и иных нормативных правовых актов РФ». По поводу нее, кстати, тоже можно было бы спросить: по какой же причине она сформулирована только сейчас?

Эта особая статья, а по сути – спецзакон на время СВО состоит из восьми обширных пунктов с многочисленными подпунктами. И это, конечно, показательный образец аврального законотворчества в самом размашистом стиле. Например, «для оказания содействия Вооруженным силам РФ» в борьбе с теми же воздушными угрозами «не осуществляются» разнообразные правовые процедуры. При этом как в случае строительства капитальных сооружений или их сноса, так и при возведении сооружений некапитальных либо их демонтажа.

Тут прописана возможность не оформлять документы о правах на земельный участок или часть территории, равно как и всякие градостроительные разрешения. Военные смогут обходиться без проектных изысканий и прочей надзорной бюрократии над строительством, включая археологические работы, сохранность зеленых насаждений и даже исторических памятников. Из поправок следует, что минует Минобороны и процедура согласования условий подключения к инженерно-технологическим сетям. А информация обо всех объектах недвижимости, которые армейцы возьмут под свою руку, будет просто отправляться в Роскадастр для сведения. Кстати, эти данные общедоступными, конечно, не станут.

Интересно выглядит и тот пункт данного спецзакона, который говорит о «реализации неотложных мероприятий, направленных на оказание содействия Вооруженным силам РФ в решении задач по пресечению угроз воздушного нападения на территорию РФ». Разрешено проводить госзакупки без конкурса, игнорировать особые условия использования особо охраняемых территорий, также отменяются, если это необходимо, лицензии на работы или услуги, производство или реализацию товаров. Есть и такое положение: «Допускается ввоз на территорию РФ любых товаров без соблюдения требований законодательства о техническом регулировании. При реализации неотложных мероприятий использование ввезенных на территорию РФ товаров допускается до завершения установленных процедур таможенного оформления».

Остальные пункты спецзакона также представляются многогранными. Допустим, фиксируется, что «в отношении систем активной и пассивной защиты, иных объектов, создаваемых для реализации неотложных мероприятий, не проводятся контрольно-надзорные мероприятия». Далее они перечисляются: к примеру, налоговый контроль, контроль за исполнением гособоронзаказа и расходами госкорпораций. Наверное, можно было бы написать, что отменяются все, но, похоже, право специальных служб вмешаться при случае в процесс организации всероссийской антидроновой ПВО все же сохраняется. При этом «допускается финансирование неотложных мероприятий» кампании «Все на борьбу с беспилотниками» за счет «субсидий и грантов из бюджетов бюджетной системы РФ без соответствующего увеличения доли в уставном капитале получателя».

Предлагается в спецзаконе и метод стимулирования тех хозяйствующих субъектов, которые под него подпадут: «Расходы (упущенная выгода), понесенные в связи с реализацией неотложных мероприятий, признаются обоснованными при исчислении налогов, сборов и иных обязательных платежей, формировании видов бухгалтерской (финансовой) и иной отчетности, в том числе в рамках разработки и утверждения инвестиционных программ субъектов, подлежащих антимонопольному регулированию». Правда, отвечать за деятельность всей этой громадины будут, видимо, только военные. Хотя в законе упомянут некий единый национальный центр, создаваемый по указу президента РФ, в котором будет сформирован как федеральный оперативный штаб, так и региональные, но отвечать за реализацию неотложных мер станет руководить глава того органа, которому поручено противодействие ударам противника. А это, как известно, именно Минобороны.

Спецзакон вступит в силу немедленно после проведения положенных процедур, что произойдет уже во второй половине июня. Тогда же, наверное, будут изданы и прочие нормативные акты, необходимые для отражения любых нападений на территорию РФ. Кстати, эта фраза неизбежно отсылает к конституционному закону о ВП, в котором четко сказано, что таковое обязательно вводится в случае агрессии против России. А под агрессией понимается в том числе и «бомбардировка вооруженными силами иностранного государства (группы государств) территории РФ или применение любого оружия иностранным государством (группой государств) против РФ».

Но если просмотреть этот закон о ВП более внимательно, то нетрудно будет заметить, что решение Госдумы от 9 июня фактически цитирует отдельные положения более высокого по рангу акта. Допустим, в ст. 1 четко сказано: «В период действия ВП могут в той мере, в какой это необходимо для обеспечения обороны страны и безопасности государства, ограничиваться права и свободы граждан РФ, иностранных граждан, деятельность организаций независимо от организационно-правовых форм и форм собственности, права их должностных лиц». Есть в законе о ВП и соответствующая ст. 8: «В период действия ВП федеральными законами и иными нормативными правовыми актами РФ в целях производства продукции (выполнения работ, оказания услуг) для государственных нужд, обеспечения Вооруженных сил РФ… и для нужд населения могут быть предусмотрены меры, связанные с введением временных ограничений на осуществление экономической и финансовой деятельности, оборот имущества, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств… и установлены особенности финансового, налогового, таможенного и банковского регулирования как на территории, на которой введено ВП, так и на территориях, на которых ВП не введено».

То есть получается, что то самое ВП не вводится, но отдельные его элементы распространяются на всю страну. И, наверное, причина здесь не столько в выборах в Госдуму, ведь теперь избирательные кампании можно проводить и условиях ВП. Как представляется, отгадка может содержаться как в самом законе о ВП, так и в тех действиях, которые предпринимались властями в самом начале 2022 года. Тогда, напомним, Госдума вдруг стала принимать поправки об ужесточении наказаний за воинские преступления. И вышеупомянутый конституционный закон прямо констатирует во все той же ст. 8: «Указанные в п. 1 настоящей статьи федеральные законы и иные нормативные правовые акты РФ могут быть приняты как в период действия ВП, так и до его введения».

https://www.ng.ru/politics/2026-06-09/1_9513_element.html