В Сеуле лидеры центральноазиатских государств и Южной Кореи обсуждали характер отношений между шестью странами и то, как они видят эти отношения в будущем. В центре внимания находились такие вопросы, как критические (редкоземельные в частности) минералы и цепочки поставок, совместное развитие транспортных коридоров, человеческий капитал, промышленная кооперация.

Формат диалога «5+1» уходит корнями в 2007 год, когда по инициативе Южной Кореи был запущен Форум сотрудничества. В 2017 году был создан постоянный секретариат при нем. Параллельно с этим прослеживается изменение статуса участников: до 2019 года обсуждения проходили на уровне заместителей министров иностранных дел шести стран. Прошедший сентябрьский форум впервые собрал на своей площадке лидеров всех шести государств – Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Туркменистана, Узбекистана и Южной Кореи.

Диалог на уровне президентов важен и по той причине, что в странах Центральной Азии традиционно высоко влияние первого лица государства, выступающего не просто проводником интересов страны на международной арене, но и арбитром во внутриполитических вопросах, нюансы которых надо учитывать при реализации внешнеполитических инициатив.

Так, президент республики Казахстан Касым-Жомарт Токаев олицетворяет многовекторный подход центральноазиатских государств к внешней политике, демонстрируя при этом умение расположить к себе. В частности, во время своего визита в Сеул Токаев поручил министру культуры и информации Казахстана Арману Кырыкбаеву посетить мемориальный комплекс в южнокорейском Тэджоне с целью почтить память почитаемого в Корее генерала Хон Бом До, который стал символом антияпонского сопротивления в начале XX века.

На первый взгляд прошедший саммит может показаться очередной дискуссионной площадкой, по итогам которой была принята показательная декларация, в данном случае Сеульская, с минимальными практическими результатами. Однако формат «Центральная Азия – Республика Корея» имеет вполне осязаемые перспективы, а интерес стран друг к другу носит взаимный характер. Центральноазиатские республики заинтересованы в доступе не просто к высокотехнологичной продукции, но и в трансфере технологий в области машиностроения, микроэлектроники, дальнейшей локализации производства на своей территории. Власти видят в этом способ преодоления несовершенств в структуре своих экономик, повышения уровня человеческого капитала.

Кроме того, Южная Корея обладает эффективными технологиями использования ограниченных водных ресурсов, что крайне привлекательно для стран Центральной Азии, в которых около 50% забираемой для орошения воды теряется по причине неэффективного использования и износа инфраструктуры.

В свою очередь, интерес Южной Кореи связан с поиском дополнительных рынков критически важных минералов (литий, уран, редкоземельные металлы), попыткой интеграции в Транскаспийский международный транспортный маршрут с целью надежного сухопутного транзита между Азией и Европой. И конечно, надо отметить желание снизить влияние Китая, который к 2026 году стал крупнейшим торговым партнером для каждой из стран Центральной Азии.

Уже сейчас общий объем накопленных прямых инвестиций Республики Корея в страны Центральной Азии по ряду оценок составляет около 20 млрд долл., свыше 95% которых приходится только на Казахстан и Узбекистан. Примерно половину вклада в товарооборот между Центральной Азией и Южной Кореей, общий объем которого превышает 10 млрд долл., вносит непосредственно Казахстан.

В данных условиях заключенные между Астаной и Сеулом коммерческие соглашения на сумму 19 млрд долл. призваны дать новый импульс дальнейшему углублению кооперации между двумя странами. С этой целью будет вестись работа над созданием «Комплексной программы торгово-экономического и инвестиционного сотрудничества на 2027–2030 годы». Особое внимание будет обращено на фактическую кооперацию профильных ведомств. В частности, министерств промышленности и экономики, которым предстоит не просто выработать рамки сотрудничества, но и полноценно его координировать, внедряя инструменты контроля за реализацией поставленных задач в приоритетных отраслях.

Таким образом, прошедший саммит должен восприниматься как окно возможностей для других центральноазиатских республик. Например, тот же Казахстан стремится отказаться от модели «ресурсы в обмен на технологии», параллельно производя продукцию с высокой добавленной стоимостью. Таким странам, как Кыргызстан и Таджикистан, необходимо проводить комплексные реформы, снижая зависимость своих экономик от денежных переводов и сельского хозяйства, поощряя развитие полноценного промышленного сектора. Кроме того, сегодня 87% товарооборота между странами составляет экспорт южнокорейской продукции. Соответственно, одной из задач саммита должен был стать поиск путей преодоления этого дисбаланса.

Тем не менее, несмотря на наличие ряда ограничителей, саммит «Центральная Азия – Республика Корея» подтверждает возросший в мире интерес к данному субрегиону Евразии в условиях сохраняющейся международной нестабильности, особенно на рынке природных ресурсов и их логистики. Российско-украинский и ближневосточные вооруженные конфликты создали предпосылки для поиска альтернативных транспортных маршрутов.

Страны Центральной Азии имеют все предпосылки воспользоваться преимуществами своего географического положения, задействуя многовекторный подход к внешней политике. Неслучайно центральноазиатские страны всячески стараются привлечь иностранные инвестиции, без которых им крайне непросто будет осуществить модернизацию своих экономик.

Однако надо учитывать, что интерес к региону может начать ослабевать по мере деэскалации упомянутых конфликтов, особенно если многие положения так и останутся на страницах заключенных деклараций.