Казахстан и Узбекистан приступили к созданию совместимой системы трансграничных QR-платежей. Проект пока находится на стадии технической проработки, однако его значение выходит за рамки банковских услуг. Если две крупнейшие экономики Центральной Азии свяжут национальные платежные платформы, жители региона смогут платить и переводить деньги через привычные мобильные приложения, не оформляя иностранные карты. Фактически речь идет о формировании общего платежного пространства – без наднациональных органов и договоров об экономическом союзе.

В сентябре национальная платежная система Узбекистана HUMO и Национальная платежная корпорация Казахстана подписали меморандум о сотрудничестве. Стороны намерены организовать взаимный прием QR-кодов: граждане Узбекистана смогут оплачивать покупки в Казахстане через местную систему, а казахстанцы – пользоваться UzQR в Узбекистане. Еще одно направление – переводы между картами двух стран из банковских приложений.

«Для HUMO этот проект является важным шагом в развитии трансграничных платежных решений и укреплении финансовой интеграции в Центральной Азии», – заявил председатель правления HUMO Александр Сотников.

Пока это не действующий сервис. Не определены сроки запуска, банки первого этапа, тарифы и механизм валютной конвертации. Регуляторам предстоит решить, как будут проводиться клиринг и окончательные расчеты, где станут храниться данные и какие правила идентификации клиентов будут применяться.

Казахстан запустил межбанковские QR-платежи в 2025 году, а с 19 июля 2026-го в стране заработала система Единого QR под управлением Национальной платежной корпорации. Она позволяет расплачиваться приложением одного банка через терминал другого. По данным Нацбанка, уже в первые дни было обработано около 1 млн транзакций. Оператор берет с банков 0,05% суммы межбанковского платежа, для покупателя операция бесплатна.

QR-код давно перестал быть в Казахстане нишевой технологией. В 2024 году число таких платежей на 26% превысило количество оплат картами через POS-терминалы. Примерно каждая вторая безналичная покупка проводилась по QR-коду, средняя сумма операции составляла 14 тыс. тенге.

В Узбекистане одновременно объединяется внутренняя платежная инфраструктура. В 2024 году была завершена интеграция банкоматных сетей HUMO и Uzcard. К началу 2025 года банки насчитывали 52,9 млн пользователей дистанционных сервисов – речь идет об учетных записях, а не об уникальных гражданах. Объем операций физических лиц через мобильные приложения за год вырос в 1,6 раза, до 396,7 трлн сумов. Предпринимателям было выдано около 108 тыс. кодов в системе QR-online.

«Когда национальные системы соединяются, региональная торговля ускоряется, а вместе с ней растет доверие», – отмечает генеральный директор Uzcard Давид Меликидзе. По его мнению, общая инфраструктура способна обеспечить одинаково быстрые и прозрачные платежи в Ташкенте, Бишкеке или Алма-Ате.

Экономическая база для такого сближения уже существует. В 2025 году товарооборот Казахстана и Узбекистана увеличился на 16,2% и приблизился к 5 млрд долл. Поставленная президентами двух стран цель – довести его до 10 млрд. Казахстан занимает третье место во внешней торговле Узбекистана после Китая и России.

Не менее важна мобильность населения. За январь–ноябрь 2025 года Узбекистан посетили 2,5 млн граждан Казахстана. В обратном направлении за год выехали около 1,3 млн узбекистанцев. Туристы, трудовые мигранты, небольшие гостиницы, кафе, магазины и транспортные компании могут стать первыми массовыми пользователями новой системы.

Казахстанцу в Ташкенте или узбекистанцу в Алма-Ате сегодня нередко приходится снимать наличные либо выяснять, какое приложение принимает продавец. При взаимном признании QR-кодов достаточно будет открыть приложение своего банка. Простота этой операции скрывает сложную инфраструктуру – конвертацию валют, проверку клиента, передачу данных и расчеты между банками.

Именно на этом уровне возникают основные трудности. «Проблема – в интерфейсе между рынком, развивающимся снизу, и подходом центробанков сверху. Отсутствие общих стандартов создает трение», – считает руководитель направления стейблкоин-решений Anchorage Digital Серджио Мелло.

Еще одним участником процесса может стать Китай. В августе Центробанк Узбекистана начал обсуждать с Tencent интеграцию UzQR с международными платежными экосистемами. Платформа TenPay Global, по данным китайской компании, уже взаимодействует более чем с 40 кошельками и платежными сетями из 13 стран и регионов.

На этом фоне возникает вопрос о соотношении китайского и российского влияния. Китай в 2025 году был крупнейшим торговым партнером Узбекистана: товарооборот достиг 17,2 млрд долл. против 13 млрд у России. Прием российских карт «Мир» в инфраструктуре Uzcard был приостановлен еще в сентябре 2022 года.

Однако говорить о вытеснении России преждевременно. Она сохраняет доминирующую роль в сфере трудовой миграции и переводов. В 2024 году из России поступило 77% трансграничных переводов в Узбекистан, или 11,5 млрд долл. Около 83% переводов из Казахстана за рубеж через специализированные системы проходило с помощью российской «Золотой короны».

Таким образом, Россия пока удерживает инфраструктуру миграционных денег, а Китай претендует на инфраструктуру цифрового потребления, торговли и туризма. У стран Центральной Азии появляется третий вариант – собственный региональный платежный контур, подключающий внешних партнеров в качестве технологических шлюзов.

Поэтому главный вопрос заключается не в том, кому принадлежит изображение QR-кода. Важнее, кто задает стандарт, маршрутизирует платеж, проводит валютную конвертацию, получает транзакционные данные и устанавливает правила доступа банков. От этого зависит, станет ли новая система инструментом финансовой самостоятельности Центральной Азии или приведет к новой технологической зависимости.

Региональная интеграция в данном случае развивается не сверху, а снизу. Ее двигают миллионы поездок, семейные переводы, маркетплейсы и повседневные покупки. Центральная Азия еще не стала единым рынком в политическом смысле, но постепенно становится им на экране