Афганистан наводнили автономные небольшие группы приверженцев вооруженного джихада, которые активно ищут спонсоров для организации террористических акций в странах региона – Таджикистане, Узбекистане, Киргизии, Казахстане, Иране, а также в России и Китае. Сторонники "бродячего джихада", значительная часть которых перебралась в Афганистан из Сирии, пытаются не столько перехватить инициативу у "системных моджахедов" из традиционных джихадистских брендов, сколько выжить в не самой благоприятной для них социально-экономической ситуации.

Афганские источники, знакомые с проблемой, сообщают об активизации с начала осени 2025 года в Афганистане целого ряда бывших полевых командиров и оперативников запрещенных в РФ террористических организаций* "Аль-Каида", "Исламское государство" (ИГ), "Джамаат аль-Ахрар" и др. Некоторое время назад они по разным причинам не нашли общего языка с "системными джихадистами" этих террористических структур, были исключены из их рядов, лишены финансирования и остались не у дел в талибском эмирате. Однако нынешней осенью десятки таких вынужденных "отставников джихада" (в прошлом часто довольно влиятельных) стали проявлять повышенный интерес к поиску партнеров для организации автономных террористических операций за пределами Афганистана.

Так, например, источники в Афганистане зафиксировали заметную активность одного из бывших оперативников "Аль-Каиды"* Абу Бакра Бадахшани, предположительно выходца из афганского Бадахшана, воевавшего в Сирии против режима Башара Асада и затем перебравшегося в Афганистан. По каким-то причинам Абу Бакр перестал быть официальным членом "Аль-Каиды"*, но при этом сохранил самые широкие неформальные связи с ее влиятельными полевыми командирами, разведчиками, вербовщиками, политическими функционерами. Известно, что Абу Бакр Бадахшани не только контролирует группу боевиков в Северном Афганистане, но и поддерживает тесные связи со "спящими" джихадистскими ячейками в регионах российского Северного Кавказа. В последнее время, сообщают источники, Бадахшани начал вести активный поиск спонсоров для своей группы. Это дает основания предполагать, что он планирует или уже ведет подготовку к совершению теракта (возможно, серии терактов) в тех странах, где у него есть сторонники. Вряд ли это будет Сирия.

Достоверно известно, что Абу Бакр Бадахшани среди прочего обращался за поддержкой к нынешнему талибскому губернатору северной афганской провинции Панджшер маулави Абдул Хакиму (он же Хаким Ага). Этнический араб, Хаким Ага в начале нулевых носил имя Ага Джан и являлся близким соратником лидера "Аль-Каиды"* Усамы бен Ладена. Маулави Абдул Хаким и сегодня поддерживает самые тесные связи с "Аль-Каидой"*. "В приватной обстановке, без камер, нынешний талибский губернатор Панджшера с гордостью вспоминает о своем прошлом в "Аль-Каиде"* и не забывает старых друзей", – отмечают источники, знакомые с ситуацией. Поэтому не случайно, что именно к нему обратился за поддержкой Абу Бакр Бадахшани: в "Аль-Каиде"* бывших не бывает.

Кстати, по тому же адресу в Паджшере в последнее время обращались за помощью и советом и другие "автономные", "бродячие джихадисты". В частности, командир Сабир – один из руководителей запрещенной в РФ террористической организации "Джамаат аль-Ахрар", отколовшейся от террористического движения "Техрик-е-Талибан Пакистан", а также маулави Фарук и его сын, оба бывшие активные члены "Аль-Каиды"*, не сошедшиеся характерами с нынешним ее лидером Хамзой бен Ладеном и находящиеся сейчас в восточной афганской провинции Кунар.

Есть и другие примеры возросшей активности бывших пассионарных членов "Аль-Каиды"* и других джихадистских брендов, по разным причинам выпавших из базовых террористических структур, перешедших в режим "бродячего джихада" и ищущих спонсоров для своего существования. Такие "бременские музыканты джихада" могут представлять большую опасность для стран региона. В отличие от афганского "Талибана", ИГ* или "Аль-Каиды"* они не располагают надежными и постоянными бюджетами и политической поддержкой. А чтобы получить их, они должны убедительно продемонстрировать свои возможности – то есть совершить серию резонансных террористических актов за пределами талибского Афганистана. Очевидно, что решать эту задачу "бродячие джихадисты" будут там, где у них есть личные связи и потенциальные помощники – в республиках Центральной Азии, России, возможно, некоторых европейских странах.

Важное значение для развития феномена "бродячего джихада" могут иметь сирийские контакты бывших или "спящих" членов "Аль-Каиды"* и других террористических структур. После краха режима Башара Асада многие иностранные "моджахеды" стали по разным причинам – кто добровольно, кто принудительно – покидать Сирию. Новым местом жительства они все чаще выбирают талибский Афганистан. По данным источников, в 2025 году из Сирии в Афганистан перебралось до 8,5–9 тыс. узбекских, таджикских, туркменских, уйгурских, кавказских и иных джихадистов. Далеко не все они смогли достойно устроиться на новой "земле шариата", получить надежные источники доходов и личные перспективы в структурах "системного джихада" в Афганистане. Большая часть "сирийских" боевых мигрантов обречена на прозябание и нищету либо на "бродячий джихад" за границами талибского эмирата.

Имеющаяся информация позволяет утверждать, что оказавшиеся на афганской территории одиночные ("бродячие") ячейки "Аль-Каиды"* и ряда других джихадистских группировок пытаются перегруппироваться, одновременно ведя поиск ресурсов для своего выживания и эффективного управления для развития. "Бродячие джихадисты" бедны, не контролируются талибами и другими "системными" террористическими организациями, непредсказуемы в своих действиях. Они легко пойдут за теми, кто предложит им ресурсы выживания и кто будет относительно эффективным манипулятором в общении с ними. Можно не сомневаться, что рано или поздно такие партнеры и спонсоры у "бродячего джихада" найдутся.