Вода становится новой нефтью XXI века — стратегическим ресурсом, который способен как объединять государства, так и провоцировать конфликты. Южная и Центральная Азия всё чаще оказываются в эпицентре «водных напряжений», где старая инфраструктура, растущая жажда урбанизации и климатические изменения порождают новый тип угроз.

Конфликт на кыргызско-таджикской границе, растущая конкуренция Индии и Пакистана, амбиции Китая и потенциал России — всё это рисует сложную картину регионального водного будущего.

О том, почему борьба за реки становится новым фактором глобальной политики и может ли вода стать стимулом евразийской интеграции, в эксклюзивном интервью рассказывает доктор политических наук, руководитель Центра изучения политических трансформаций Бурятского государственного университета Алексей Михалев.

• Можно ли сегодня говорить, что вода в Южной и Центральной Азии уже стала стратегическим ресурсом, способным спровоцировать конфликты?

Вне всяких сомнений вода в XXI веке стала таким стратегическим ресурсом. Она не просто причина для войны, её разрушительная сила уже стала использоваться в ходе боевых действий.

Конфликт между Индией и Пакистаном хорошо показал, как вода может использоваться не только как casus belli, но и как жизненно важный ресурс. Гидрополитика постепенно сменяет геополитику – эта тенденция в дальнейшем будет только усиливаться.

Вместо земельных угодий возникает потребность в водных потоках. Прежде всего в потоках пресной воды: как кристально чистой, так и не очень, но пригодной для полива сельскохозяйственных угодий. Без воды решить вопрос продовольственной безопасности невозможно.

• Что делает водные ресурсы именно в этих регионах — Южной и Средней Азии — столь уязвимыми с точки зрения безопасности?

Во-первых, застарелая проблема модернизации инфраструктуры. Необходим не «косметический ремонт», а буквально научно-техническая революция в сфере управления водой. Нужен «Большой скачок» – из конца ХХ века в современность.

Во-вторых, гидрополитическое положение региона, в котором в силу климата жарко и мало воды. Борьба за воду давно уже часть местной мифологии.

Современный экономический рост в этом и без того вододефицитном регионе ещё больше увеличил спрос. В воде нуждаются добывающие предприятия, мегаполисы, агрохолдинги.

• Как вы оцениваете риск эскалации водных конфликтов в Центральной Азии, особенно на фоне обострений на кыргызско-таджикской границе?

Риск всегда есть, но и сводить его только к воде не совсем верно. Ситуация на кыргызко-таджикской границе имеет более сложный анамнез, в котором вода лишь один из факторов. Однако дисбаланс в сфере воды может действительно стать поводом для серьёзного кризиса.

Как обыватель, а не как профессор политологии, я искренне надеюсь, что этого не произойдет. Начавшийся в 2025 году диалог и подписанные соглашения дают основания для этой надежды.

• Способны ли страны Центральной Азии самостоятельно договориться по воде или им нужен внешний арбитр?

А страны Центральной Азии — это только пять постсоветских республик плюс Афганистан? А Россия – это страна Центральной Азии? У России со странами региона общие границы, общие реки, общая история.

Если исходить из тезиса о том, что договариваться о воде будут шесть стран Центральной Азии плюс Россия, то внешний арбитр не нужен. Но для этого нужно переосмыслить Центральную Азию.

Когда-то мне в руки попала книга Юлиана Семёнова «Дипломатический агент», после её прочтения я понял, что Россия – это часть Центральной Азии. Но для понимания этой очевидной идеи требуется колоссальная по своему масштабу работа.

• Есть ли у России потенциал для посредничества в водных спорах Центральной Азии — через ШОС, ЕАЭС или двусторонние каналы?

Здесь я отвечу коротко. Да, есть. Все перечисленные организации обладают большим потенциалом. Их надо лишь приспособить, сориентировать для решения водных проблем.

• Какие технологии или управленческие решения может предложить Россия для водной безопасности региона?

Год назад я был участником «Водного форума» в Москве, тогда же проходила выставка VODEXPO. Там можно было увидеть инновации в сфере гидротехнологий.

Корпорация «Русгидро» представила обзор большого количества проектов по всему миру. Это характерно для России – не только технологии, с ними и опыт их применения по всему миру.

Я просто посоветую нашим читателям посетить VODEXPO самим и убедиться в том, что может предложить Россия и каков её потенциал в данной сфере.

• Как вы оцениваете водную политику Китая на евразийском пространстве? Является ли она скрытым инструментом влияния?

Почему же скрытым? Китай такой же участник водной политики в Евразии. Более того, это сильный игрок, умело отстаивающий свои интересы и способный в ближайшем будущем стать водным бенефециаром.

• Насколько опасно растущее водное напряжение между Индией и Пакистаном? Угрожает ли оно региональной стабильности?

Напряжение почти спало. Страны близки к диалогу. Разговоры о «мощном ответе» в случае нарушения режима «прекращения огня», конечно, вызывают беспокойство. Но в случае Индии и Пакистана вопрос о воде был лишь предлогом для конфликта. Вода – важный источник жизни, поэтому очень удобна как для политического давления, так и для использования в качестве повода для войны.

• Какой сценарий вы считаете наиболее вероятным в ближайшие 10 лет: “водный суверенизм” или региональная солидарность?

Думаю, к региональной солидарности мы всё же придем, пережив сложный период деклараций водного суверенитета. Впереди непростое время, но именно оно заложит основу для понимания воды как основы для объединения.

• Можно ли превратить воду из источника конфликта в стимул к евразийской интеграции? Что для этого нужно?

Это сделать нужно. Но для начала необходим гуманитарный диалог, то есть совместный разговор, подлинное формирование понимания того, как вода становится фундаментальной составляющей евразийской интеграции, а не просто заявления о том, что вода важна.

Предстоит большая работа философов, социологов, политологов и историков. И из этих смыслов, что станут результатом работы экспертов, появится по-настоящему успешная политика в этой области.

https://eurasiatoday.ru/gidropolitika-smenyaet-geopolitiku-pochemu-borba-za-vodu-v-tsentralnoj-azii-uzhe-stala-voprosom-vyzhivaniya/