Госсекретарь США Энтони Блинкен написал письмо президенту Кыргызстана Садыру Жапарову. Ну написал и написал. Переписку, как и свободу слова, никто пока еще в мире не отменял. Не отменялось, правда, еще и такое понятие, как тайна переписки – в том числе и дипломатической… Каким же, интересно, образом письмо стало достоянием "независимых" кыргызстанских СМИ?

Письмо уже прочитали, опубликовали, обсудили те, о ком в послании, собственно, и идет речь. Те самые потенциальные иноагенты, которые очень боятся этого статуса и не жалея сил всеми путями отодвигают принятие соответствующего закона.

В письме, перехваченном, как видно, местными поборниками "свободы слова" (как они ее понимают), ничего нового не содержится. Все то же мягкий, но упорный прессинг в отношении кыргызского президента с ненавязчивыми предостережениями, плавно переходящими в угрозы. Вот вы, дескать, закон об НКО примете – и не будет у вас никаких международных программ в области здравоохранения, экологии, экономики; сгниют в тюрьмах безвинно осужденные; не получат должного образования ни школьники, ни студенты. Да и вообще, дескать, двусторонние отношения между США и Кыргызстаном перестанут укрепляться – и вот тогда вам точно хана.

Ситуация с принятием этого закона очень напоминает некие разборки двоих "пацанов". Один из них желает играть по правилам, к чему и призывает своего оппонента. Оппонент тут же начинает кричать о притеснениях, обещает пожаловаться своей "крыше", в конце концов жалуется… И за его хлипкой спиной вырастает мощная фигура спонсора-покровителя. Покровитель грозит "правильному пацану" пальцем (а то и кулаком): ты, мол, не знаешь, с кем связался! Да я братишку в обиду не дам! Да я тебя сейчас…

Вот что интересно. Тот же Блинкен в эпистолярном жанре систематически выражает уверенность, что Кыргызстан – свободная и демократическая страна. И почему-то не видит неувязочки в том, что диктовать свою волю свободной стране – мягко говоря, моветон. Кыргызстан, с точки зрения "обиженных" будущих иноагентов и их западных заступников, - государство суверенное, но при этом… не имеющее права на самостоятельное принятие каких бы то ни было решений.

Диктатура государства – это плохо. Диктатура "правозащитников", находящихся на подсосе у влиятельных спонсоров, - хорошо. Государству не позволено давить, заставлять, ущемлять. Антинародным энпэошникам – позволено.

Более того. В обожаемой кыргызскими энпэошниками Америке закон об иноагентах давным-давно принят и функционирует. Никто из этих самых "ино" и пикнуть не смеет. Американцам –можно, кыргызам – нельзя.

В не менее ими обожаемой в свете последних событий Украине со свободной слова вообще беда. Где был мистер Блинкен, когда пан Зеленский оптом избавлялся от оппозиционных СМИ? В Украине свободу слова ограничивать можно, в Кыргызстане – нельзя.

Идем еще дальше. Американский журналист Такер Карлсон побывал в России и взял интервью у Путина. Свободный журналист взял интервью у президента свободной страны, чтобы опубликовать его в своей свободной стране. Казалось бы – ярчайший пример подлинной свободы слова. Почему же сограждане скопом накинулись на мистера Карлсона, обвиняя его в предательстве и чуть ли не в измене родине? Некоторые видные политики выступили даже за то, чтобы немедленно арестовать "изменившего" журналиста. Эти обвинения подхватили и прочие нелюбители России, в том числе и "свободные" кыргызстанцы.

Ничего не напоминает? Независимого журналиста в Америке за его гражданскую позицию арестовать можно. Кыргызских журналистов, называющих себя независимыми, - нельзя. За Такера Карлсона никто никому пасть не порвет и горло не перегрызет. Но кыргызские выразители интересов прозападных НКО всегда под госдеповской защитой.

Как так? Никого ничего не смущает? У Госдепа со товарищи, выходит, свобода слова для всех разная? Для американцев – одна, для украинцев – другая, для кыргызов – третья?

И вот еще какой вопрос возникает. Исходя из поучений Блинкена, свобода слова для кыргызов выглядит как возможность безнаказанно поливать грязью и страну, и президента. А если, скажем, кто-нибудь из особо свободных и оберегаемых Госдепом журналистов решит эмигрировать в США? Там ему тоже будет предоставлена полная свобода хаять государство и власть? Или там для него начнется уже совсем другая свобода слова – с американским уклоном?