В середине октября Самарканд вновь окажется в центре международной дипломатии. В древнем городе ожидается встреча министров иностранных дел стран Центральной Азии и США в формате C5+1. Американскую делегацию возглавит государственный секретарь Марко Рубио, причем его визит будет сопровождаться участием представителей более чем 100 американских компаний.

Уже сама численность деловой делегации показывает: Вашингтон намерен говорить с Центральной Азией не только о политике и безопасности. Главным языком Самарканда может стать экономика.

И здесь возникает главный вопрос: чего хотят США от Центральной Азии и что в ответ должна предложить Америка пяти центральноазиатским государствам?

Американский интерес: ресурсы, маршруты, энергия

Вашингтон все больше рассматривает Центральную Азию как важный элемент новой системы глобальных цепочек поставок. Регион обладает значительными запасами критических минералов, энергетическими ресурсами и выгодным географическим положением между Китаем, Россией, Каспием, Южной Азией и Европой.

Особое место занимают критические минералы. В рамках C5+1 развивается специальный диалог по геологоразведке, добыче и переработке таких ресурсов. Причем речь идет не только о поставках сырья: обсуждаются создание высокотехнологичных производств, промышленных кластеров, передача технологий и подготовка кадров.

Для США это принципиальный момент. В современном мире значение имеют уже не просто месторождения, а способность контролировать и диверсифицировать цепочки — от добычи до переработки и выпуска готовой продукции.

Второе направление — энергетика. В американско-центральноазиатской экономической повестке закреплена задача надежных и диверсифицированных поставок энергии, а также сотрудничество в гражданской атомной энергетике.

Третий вопрос — транспорт. Вашингтон заинтересован в развитии маршрутов, связывающих Центральную Азию с Каспием, Южным Кавказом, Турцией и Европой. Чем больше у региона альтернативных транспортных путей, тем выше его экономическая самостоятельность.

Более 100 американских компаний — это уже не символ

Особенность предстоящего визита Рубио заключается именно в деловой составляющей. Если в Самарканд действительно прибудет столь представительная американская бизнес-делегация, то у пяти стран появляется редкая возможность представить не абстрактный «инвестиционный потенциал региона», а конкретные проекты, в которые можно инвестировать уже сегодня.

И вот здесь, на мой взгляд, Центральной Азии необходимо сделать следующий шаг. Недостаточно говорить американскому бизнесу: «Мы открыты для инвестиций». Нужно приехать на встречу с готовым предложением: вот месторождение, вот ресурсная база, вот необходимая сумма инвестиций, вот технологическая схема, вот рынок сбыта, вот инфраструктура, вот ожидаемый экономический эффект, вот сроки окупаемости и вот механизм защиты инвестора. Именно такой язык понимает международный бизнес.

После состоявшегося в ноябре 2025 года саммита C5+1 в Вашингтоне американская сторона сообщала о более чем $25 млрд объявленных коммерческих сделок. Теперь важно, чтобы подобные договоренности превращались в долгосрочные инвестиционные проекты.

Центральной Азии нужен собственный «инвестиционный портфель»

Здесь просматривается важная проблема всей региональной политики.

Мы часто говорим о богатых ресурсах Центральной Азии, выгодном географическом положении, дешевой электроэнергии, гидропотенциале, туристических возможностях, человеческом капитале. Но для инвестора всего этого недостаточно. Нужен готовый инвестиционный продукт.

Поэтому к Самаркандской встрече странам Центральной Азии целесообразно сформировать совместный и национальные инвестиционные портфели, в которых каждый проект должен иметь:

- технико-экономическое обоснование;

- объем необходимых инвестиций;

- конкретную ресурсную и сырьевую базу;

- расчет внутренней нормы доходности и срока окупаемости;

- предполагаемый рынок сбыта;

- потребность в инфраструктуре;

- налоговые и таможенные условия;

- механизм государственно-частного партнерства;

- гарантии защиты инвестиций;

- экологические параметры;

- перечень потенциальных американских технологических партнеров.

Тогда разговор с американским бизнесом перейдет из плоскости дипломатических обещаний в плоскость конкретного инвестиционного решения.

Что может предложить Кыргызстан?

Для Кыргызстана этот подход особенно актуален. Наша страна располагает определенными возможностями в гидроэнергетике, горнодобывающей промышленности, переработке сельскохозяйственной продукции, туризме, цифровой экономике и логистике.

Но американскому инвестору недостаточно сказать, что Кыргызстан обладает «большим потенциалом». Необходимо представить несколько проектов, подготовленных на профессиональном уровне.

Например, в энергетике инвестору нужно показать не только мощность предполагаемой ГЭС, но и стоимость строительства, объем генерации, тарифную модель, прогноз денежных потоков, рынок сбыта электроэнергии и сроки возврата вложений.

В горнодобывающей отрасли — не только наличие месторождения, но и подтвержденные запасы, содержание полезного компонента, технология переработки, стоимость инфраструктуры, экологические требования и перспективный рынок готовой продукции.

В сельском хозяйстве — не просто экспортный потенциал, а цепочку «производство — переработка — упаковка — логистика — рынок».

В туризме — не только красивые природные места, но конкретные проекты курортов, гостиниц, рекреационных комплексов с расчетом пассажиропотока, сезонности, загрузки и возврата инвестиций.

И особенно перспективным направлением может стать цифровая экономика: IT-парки, центры обработки данных, экспорт цифровых услуг, подготовка программистов и создание региональных технологических площадок.

Инвестора необходимо не только пригласить, но и сопровождать

Здесь требуется изменение самого подхода к инвестиционной политике. Недостаточно организовать форум, показать презентацию и обменяться визитными карточками.

Необходимо создавать «одно окно» для инвестора, где американская компания получает всю необходимую информацию — от земельного участка и подключения к инфраструктуре до налогового режима, разрешительных документов и механизмов государственной поддержки.

Еще лучше, если после Самаркандской встречи по каждому перспективному проекту будет назначен конкретный государственный координатор, который сможет довести переговоры до стадии инвестиционного соглашения.

Это особенно важно для Кыргызстана, где каждый крупный иностранный проект имеет значение не только с точки зрения привлечения капитала, но и создания рабочих мест, налоговых поступлений, экспорта и передачи технологий.

Не «Америка или Китай», а больше возможностей

Есть еще одна принципиальная сторона предстоящей встречи. Центральноазиатские государства не заинтересованы в превращении региона в арену противостояния крупных держав. Их интерес — расширять пространство внешнеэкономического выбора.

Россия остается важным партнером региона. Китай играет огромную роль в торговле, инвестициях и инфраструктуре. Растет значение Турции, стран Персидского залива, Южной Кореи, Европейского союза и Индии.

Американское присутствие в этом ряду дает Центральной Азии еще один источник технологий, капитала и рынков. Поэтому формула «или — или» здесь не работает.

Гораздо продуктивнее принцип «и — и»: сотрудничать со всеми, кто готов инвестировать, создавать производства, передавать технологии и открывать рынки.

Самарканд — не место для общих деклараций

Именно поэтому предстоящую встречу не стоит оценивать только по итоговой декларации.

Главный вопрос — сколько конкретных проектов появится после нее. Будут ли созданы новые предприятия? Начнется ли глубокая переработка сырья? Придут ли американские технологии? Получит ли Центральная Азия новые транспортные возможности? Появятся ли новые образовательные и технологические программы?

И, наконец, самое важное для Кыргызстана: готовы ли мы сами к этому разговору?

Если американская сторона привезет в Самарканд более 100 компаний, то Кыргызстану и другим странам региона необходимо встретить их не общими словами о привлекательности Центральной Азии, а папкой конкретных инвестиционных предложений.

На мой взгляд, уже сейчас необходимо поручить соответствующим государственным структурам провести своего рода инвентаризацию инвестиционных возможностей: отобрать 10–20 наиболее перспективных проектов, провести по ним необходимые расчеты, подготовить англоязычные инвестиционные паспорта и определить американские компании, которым каждый проект потенциально интересен.

Причем речь должна идти не о красивых презентациях, а о профессиональных документах, которые можно положить на стол руководителю американской компании и сказать: «Вот проект. Вот сколько требуется инвестировать. Вот что получает инвестор. Вот рынок. Вот инфраструктура. Вот сроки. Вот риски и механизмы их снижения. Давайте обсуждать». Именно так начинается серьезное инвестиционное партнерство.

Самаркандская встреча может стать очередным дипломатическим мероприятием. А может стать точкой перехода к новой модели отношений США и Центральной Азии — модели, где политический диалог подкрепляется капиталом, технологиями и реальными производствами.

Выбор во многом зависит не только от Вашингтона.

Центральная Азия сама должна научиться предлагать себя миру не как территорию возможностей, а как территорию готовых инвестиционных проектов.

Для Кыргызстана это особенно важно. Нельзя ждать, пока инвестор сам найдет нас. Нужно самим прийти к инвестору с рассчитанным, подготовленным и защищенным проектом.

И тогда главный вопрос Самаркандской встречи будет звучать уже не «что США хотят от Центральной Азии?», а гораздо практичнее:

что Центральная Азия готова предложить американскому бизнесу — и насколько профессионально она подготовилась превратить этот интерес в реальные инвестиции?

Толон Турганбаев