В последние годы страны Центральной Азии не просто динамично развиваются, но и укрепляют субъектность в региональном и международном измерениях. Недавнее избрание Киргизии в состав непостоянных членов Совета Безопасности ООН – яркое тому подтверждение. Но субъектность в международных отношениях – это прежде всего категория роста, способность государства отстаивать и продвигать национальные интересы с опорой на внутреннюю повестку, отвечающую общественным потребностям.

Развивать и реализовывать такой курс позволяют многие институты, но особое место среди них занимает образование, и в частности традиционная школа. Именно на школьной скамье вместе со знаниево-воспитательным багажом закладывается базис гражданской идентичности – матрица восприятия национального прошлого, настоящего и будущего.

В этом смысле обращают на себя внимание перемены, происходящие в образовательном пространстве Киргизии. Одним из наиболее ярких сюжетов является переход к 12-летнему школьному образованию. Казалось бы, речь о технической реформе, «смене формы» организации образовательной политики – переводе учащихся с 11- на 12-летний цикл подготовки.

Но за последние три года для этих целей в республике был предпринят ряд знаковых действий, указывающих на системный характер преобразований: обновлена нормативная правовая база, разработан концепт программы 12-летнего образования, внедрены соответствующие государственные образовательные стандарты, произведена увязка проекта с документами стратегического планирования.

В 2025 году проект был запущен, при благоприятном развитии событий уже в 2037 году состоится первый выпуск учащихся, прошедших полный цикл обучения в обновленном формате. Речь идет не просто об увеличении периода обучения, а о структурной трансформации образовательной модели: перестройке содержания, дидактики, уровней образования и связанной с сектором инфраструктуры. Необходимость пересборки связывают как с вызовами глобального порядка, так и с развитием национальной школы.

В первом случае речь идет о технико-технологических сдвигах, изменениях на рынке труда, цифровизации, климатической повестке и влиянии этих процессов на содержание школьного образования. Во втором – о проблемах, ставших для местного образования «трудными»: доступности и качестве образования, мобильности учащихся, интеграции системы в мировое образовательное пространство.

При этом, несмотря на высокие ожидания от нового курса, киргизская школа пока не может преодолеть ряд системных вызовов, консервация которых при отвлечении сил и средств на новую реформу рискует привести к имитационному характеру преобразований и усугубить наличествующие дисбалансы.

Так, одной из наиболее острых проблем, неизбежно отражающихся на качестве образования, выступает общий ресурсный дефицит. Несмотря на то что доля расходов в секторе относительно структуры ВВП достаточно высокая (в период с 1994 по 2023 год расходы на образование в среднем составляли 5,75% ВВП, что выше среднемирового показателя на 4,4%), в абсолютном выражении бюджет остается недостаточным. В 2025 году только на переход на 12-летнее обучение было отвлечено свыше 1 млрд бюджетных ассигнований, что ставит вопрос о реальной цене реформы.

В отдельную категорию вызовов следует отнести растущую демографическую нагрузку – стремительный рост населения и сложная социально-экономическая ситуация формируют отдельный пласт вопросов. С увеличением рождаемости максимальную нагрузку в среднесрочной перспективе испытают низовые сегменты системы образования: с 2028 года – детские сады, с 2032 года – средние школы. Прирост контингента потребует расширения инфраструктуры, подготовки кадров, увеличения выпуска учебной литературы, однако государство пока не в состоянии восполнять растущие дефициты.

Усугубляет ситуацию неудовлетворительный уровень материально-технического оснащения учреждений системы образования. Как в городских, так и в сельских школах зачастую отсутствуют водоснабжение, канализация, санузлы. Даже при работе некоторых школ в три смены наполняемость классов до сих пор достигает 50–60 человек. В русскоязычных школах, в силу сохраняющихся ориентаций на образование на русском языке, переполненность, как правило, выше.

Переход на 12-летний цикл с очевидностью усилит давление по всем указанным точкам. Со сдвигом старта получения образования на более ранние периоды (с 6-летнего возраста) часть воспитанников детских садов будет отправляться в первые классы школ, как следствие возрастет конкуренция за учебные места, нагрузка на учреждения и педагогов.

Учитывая перестройку содержания учебных дисциплин, появление новых предметов, дополнительная потребность возникнет в подготовке и переподготовке кадров, повышении условий и качества труда в секторе. Мотивация педагогов, рост квалификации учительского корпуса и вовлечение новых кадров остаются для Киргизии одними из наиболее острых проблем. Оценочно перевод образования на новый формат потребует ощутимой мобилизации ресурсов: около 30 тыс. новых учителей, порядка 200 новых школ, свыше 25 млрд сомов (около 21 млрд руб.) инвестиций, часть из которых предполагается получить от внешних доноров.

Еще более сложен вопрос научно-методологической проработанности проекта. Старту перевода школьников на новый формат не предшествовали необходимые точечные апробации, что де-факто позволяет говорить об экспериментальном характере реформы.

Нельзя не отметить планов по замене пятибалльной системы оценивания знаний учащихся на десятибалльную и переносу учебно-методического сопровождения образовательных процессов на так называемую кембриджскую основу. Подобные изменения потребуют перевода и переизданий значительной части учебной, методической и специализированной литературы, усилив неопределенность в развитии образовательной модели страны – насколько она будет оставаться национально ориентированной при ставке на западные стандарты и технологии? Ведь в рамках подобных трансформаций меняется не только форма, но и подходы к организации учебных процессов, структура освоения и содержание дисциплин.

Некритический перенос инокультурных образовательных стандартов и практик на национальную почву создает риски закрепления новых норм и, учитывая вектор движения средней школы, стигматизации институтов отрасли. Чем могут закончиться подобные эксперименты, демонстрирует российский опыт, где результаты реформ по «западным лекалам» дают о себе знать до сих пор. Для образовательного «разворота над Атлантикой» России понадобились десятилетия реформ, массированное внешнее давление и разрыв образовательных связей с рядом западных стран, развенчавшие иллюзии о возможностях встраивания в западный образовательный мир на равных условиях.

https://www.ng.ru/vision/2026-06-21/5_9520_vision.html