26 декабря 1991 года распался советский союз. В следующем году будет 30 лет с тех пор, как пятнадцать республик живут самостоятельно, хотя нас всех по-прежнему многое связывает. О пяти причинах распада великой "красной империи" рассуждает кандидат исторических наук, доцент факультета госуправления МГУ Максим Буданов, в сфере научных интересов которого вопросы национальной и этнокультурной идентичности. Мы побеседовали с гостем во время его визита в Красноярск.

Если вынести за скобки фактор внешнего влияния, а он, без сомнения, присутствовал, придется признать: причины развала Союза носили системный, комплексный характер. Ни одна из них сама по себе не была бы способна обрушить столь могучую конструкцию, как советский политический и социальный строй. Из всего много­образия масштабных проблем позднесоветского времени я выделил бы череду обстоятельств, связанных с восприятием советскими людьми происходивших тогда сложных процессов.

Потеря веры

Первая причина распада СССР – утрата веры в советский строй основной массой нашего общества: неоднозначный многослойный процесс. Он включал в себя и растянувшуюся на хрущевские и брежневские годы деградацию политического класса, и роковую деформацию картины будущего, которая неоднократно подвергалась пересмотру и в итоге обратилась в мертвую, а потому крайне неубедительную догму.

И тем не менее во всем происходившем люди неосознанно выделяли для себя преимущественно негативное. К примеру, несколько лет назад я прочел интервью современного крупного российского предпринимателя, он много сделал для развития отечественного машиностроения и наукоемкого производства. В статье, рассуждая о причинах своего ухода в бизнес в конце 1980-х годов, он сообщил, что ему было страшно за своих детей и их будущее. Именно страшно! Удивительное дело: относительно стабильный по всем социальным показателям советский строй провоцировал страх за детей. А обрушение этого строя, ныряние в непродуманные и мутные рыночные реформы вызывали воодушевление.

Иногда в студенческой аудитории для "раскочегаривания" учебной дискуссии я заявляю, что советский строй во многом подрубили песни Высоцкого, война в Афганистане и катастрофа на Чернобыльской АЭС. Почему? Потому что каждый из этих элементов по-своему расшатывал уверенность советского человека в устойчивости тогдашней модели развития.

У советского народа было много вопросов по поводу целесообразности ввода наших войск в Афганистан. Впервые за много лет люди чувствовали реальную угрозу жизни своих сыновей, отправляя их на службу в армию.

Социально-экономический строй СССР был способен накормить и одеть человека, но оказывался бессилен перед задачей насытить

Чернобыль стал символом уязвимости рядового человека, бессилия и одновременно лицемерия властей в целой категории советских катастроф с массовыми жертвами: взрыв газопровода на железной дороге в Башкирии, гибель лайнера "Нахимов" и многое другое.

И каждый раз в разборе обстоятельств с телеэкранов и из радиоприемников громко звучали слова "халатность", "безответственность", "преступное равнодушие". Бескомпромиссные же тексты песен Высоцкого, не давая ответов, создавали для всего этого хаоса, во многом воображаемого, колоритный смысловой фон: "Все не так, ребята!"

Раз нет веры в существующий строй, его никто не будет воспроизводить, защищать, жертвовать ради него здоровьем, жизнью, имуществом, связывать с ним свое будущее.

Дефицит витрины

Социально-экономический строй СССР был способен накормить и одеть человека, но оказывался бессилен перед задачей насытить его воображаемые потребности. Поясню. Вдобавок к перебоям в реальном снабжении продуктами питания и товарами народного потребления, у которых были свои, вполне объяснимые причины, в стране сформировался так называемый "дефицит витрины".

Благодаря усилению внимания советского руководства в 70-80-е годы к росту благосостояния граждан в обществе постепенно формируется новая структура потребностей, аналогичная той, что советский человек видел в западных кинофильмах и дорисовывал в своем воображении. То есть система потребления была советской, а структура потребностей – другой, говоря советским языком, мелкобуржуазной, в которой есть место личному авто, джинсам, видеомагнитофону и прочему. Всего этого страстно хочется, а механизмов для удовлетворения желаний не предусмотрено.

Из второй причины во многом вытекает третья. Подталкиваемый разрушительной политикой Центрального ТВ советский человек во второй половине 1980-х годов на каждом шагу "убеждался", что живет в глухой и отсталой мировой провинции. А вовсе не в самой счастливой и справедливой на свете стране. И все трудности и противоречия нашей жизни именно из-за этого.

У людей росло горькое разочарование и в социально-политическом строе, и в позиции страны на международной арене. В итоге родилось уродливое явление – колоссальный провинциализм массового сознания россиян! Он и сегодня отчетливо проявляется в нашем обществе. Когда, в частности, для объяснения и наименования многих явлений российской жизни мы непременно ищем какие-то западные аналогии. Причем сегодня это может проявляться в самых причудливых формах: от пессимизма в оценках качества жизни в России и его перспектив до категорического неверия во все российское даже в потенциале – в программное обеспечение, в гражданское авиастроение, автопроизводство и прочее. Я подчеркну: речь идет не о результатах рационального анализа ситуации, а именно о неверии в саму возможность какого бы то ни было прорыва. Правда, думаю, что здесь ситуация пока вполне поправима.

Преобладание этнической идентичности

Параллельно описанным процессам во многих национальных республиках местная идентичность стала явно пре­обладать над общесоветской. Известны результаты социологических опросов второй половины 1980-х, свидетельствующие об этой диспропорции. К примеру, жители Армении, Грузии, Литвы, Узбекистана называли своей Родиной только собственные республики.

В то время как для большинства граждан РСФСР Родиной оставался весь Советский Союз. Эта глубинная проблема успела к тому времени отрицательно про­явиться во многих социальных институтах и сторонах советской действительности: "землячества" в армии, растущие трения в межнацио­нальных отношениях в разных концах СССР и т. п. По контрасту можно заметить, что, несмотря на пресловутый "парад суверенитетов" в РФ начала 1990-х годов, общероссийская идентичность заметно укрепилась за последние два десятилетия. Об этом свидетельствует и социология, и поведение россиян в социальных сетях.

А наслоилось все на замыкание местных республиканских элит, что можно считать пятой причиной. В период застоя за ними был ослаблен контроль со стороны союзного центра. В кадровом и управленческом аспектах элиты оказались предоставлены сами себе. Это привело к их идеологическому и моральному перерождению. Особенно это ярко выявилось, в частности, в так называемом рашидовском деле – в скрывшихся в 1980-е годы, по сути после смерти Л. И. Брежнева, системных злоупотребленях руководством Узбекской ССР своей властью. Потрясла не только масштабность, но и фактическая неподконтрольность республиканских властей общесоюзным политическим институтам. А эксцессы, вызванные таким положением дел, с середины 1980-х годов множились и пугали. Одним из первых подобных эпизодов стали волнения в Алма-Ате в декабре 1986 года, когда назначение первым секретарем компартии Казахской ССР этнического русского, Геннадия Колбина, вызвало бурную реакцию казахской молодежи.

В заключение замечу, что рассуждать о причинах распада СССР нынче очень распространенное занятие, что само по себе справедливо и логично. Пытаясь объяснить природу столь драматичного для нашего общества геополитического крушения, мы стремимся, подчас неосознанно, нащупать путь к выработке иммунитета к подобным потрясениям в будущем.

Источник - АиФ