За шесть лет численность самозанятых в России увеличилась почти в 22 раза, приблизившись к 17 млн человек. Как считают исследователи, такая трансформация – это не краткосрочная реакция на кризисные явления, хотя самозанятость как антикризисная стратегия тоже имеет место; это уже устойчивая тенденция перехода части населения к гибким формам получения дохода. Среди причин вовсе не только легализация заработков. Лидируют недовольство традиционным наймом, стремление к свободе принятия решений и к финансовой самостоятельности. Так что сейчас самозанятость – уже не просто налоговый режим, который можно без оглядки менять или отменять. Это для миллионов россиян способ обретения личной автономии, что выводит связанную с ним проблематику из сугубо экономической плоскости в политическую.

Самозанятые – в качестве эксперимента – смогли заработать себе новую социальную гарантию. В августе этого года они получат первые выплаты по больничным листам, сообщил Социальный фонд России (СФР).

Это будут участники эксперимента по добровольному страхованию на случай временной нетрудоспособности, которые подали заявку о вступлении в январе 2026 года и начали перечислять взносы с февраля.

«Размер выплат определяется выбранной страховой суммой: 35 тыс. или 50 тыс. руб., – а также продолжительностью страхового стажа и периода участия в эксперименте. Самозанятый сможет получить выплаты по больничному листу спустя шесть месяцев после внесения годового взноса либо непрерывного перечисления ежемесячных взносов», – поясняется на сайте СФР.

Эксперимент распространяется только на получение выплат по болезни и не касается декретных выплат, положенных, например, во время отпуска по беременности и родам или по уходу за детьми до полутора лет.

По данным Федеральной налоговой службы (ФНС), за шесть лет, с июня 2020 года, численность самозанятых в России увеличилась примерно в 22 раза, приблизившись к 17 млн человек (по состоянию на конец мая 2026-го в стране насчитывалось 16,6 млн самозанятых).

Этот статус позволяет легально работать на себя, уплачивая налог на профессиональный доход. Его ставка варьируется в зависимости от источника поступлений: 4% – в случае получения дохода от физлиц; 6%, если доход получен от юрлиц. Лимит по доходам – 2,4 млн руб. в год. Самозанятые уплачивают налоги только с реально поступивших доходов. Если заказов и заработков нет, налог не взимается. Этот налоговый спецрежим стартовал в 2019 году и в конце 2028-го он должен завершиться.

Однако при интерпретации статистики важно помнить о методологических ограничениях. «Рост числа зарегистрированных в реестре ФНС отражает готовность граждан легализовать свой статус, но не тождественен росту фактической занятости, поскольку значительная часть зарегистрированных может не вести реальную экономическую деятельность (иметь нулевой доход)», – пояснила доцент Института сервиса и отраслевого управления Тюменского индустриального университета Елена Колесник в исследовании «Диверсификация стратегий занятости населения России в рамках самозанятости», которое вышло в новом выпуске журнала «Экономическая политика» (издается Президентской академией и Институтом Гайдара).

Но даже такие статистические несовершенства не отменяют значимости фиксируемых сдвигов, а, напротив, подчеркивают глубину трансформации традиционной картины рынка труда. Как считает Колесник, мы стали свидетелями формирования принципиально иного ландшафта занятости, где границы между обычным наймом, полноценным предпринимательством и различными формами самозанятости, которые могут предполагать совмещение с работой по трудовому договору, размываются.

Такой вывод эксперт сделала по итогам анализа статистики ФНС и Росстата, а также изучения «цифрового следа» по теме самозанятости (запросов в интернет-поисковике) и публикаций в тематическом онлайн-сообществе для самозанятых на площадке одной из соцсетей.

Исследование выявило высокую вовлеченность населения удаленных регионов в самозанятость, несмотря на ограниченную численность жителей и объективные инфраструктурные сложности.

Хотя одновременно с этим в поселенческом разрезе устойчиво сохраняется и усиливается именно урбанизированный характер самозанятости.

По данным исследования, доля городских жителей среди самозанятых выросла с 60% в 2022 году почти до 63% в третьем квартале 2025-го, что «закономерно для крупных городов с их высокой концентрацией платежеспособного спроса, развитой цифровой инфраструктурой и более широким спектром видов деятельности, доступных для самозанятых».

Но есть и более заметные изменения в «портрете» самозанятого. Например, если в 2020–2021 годах доля мужчин стабильно превышала долю женщин, то в 2022–2023 годах разрыв начал сокращаться, а к третьему кварталу 2025-го доли мужчин и женщин почти сравнялись.

«Это свидетельствует о том, что самозанятость становится все более привлекательной и доступной для женщин, предлагая гибкие форматы, позволяющие выстраивать индивидуальные стратегии занятости, балансируя между экономической необходимостью, семейными обязанностями и профессиональной самореализацией, что особенно востребовано в условиях высокой неопределенности», – пояснила Колесник.

Некоторым упущением опубликованной версии исследования можно, однако, считать отсутствие подробностей о возрастной и отраслевой структуре самозанятых.

Ведь для разговора о выборе населением разных стратегий на рынке труда необходимо разобраться с тем, какая доля самозанятых находится в трудоспособном возрасте, как такие работники ведут себя на рынке труда, какие выбирают сферы, а какая доля – это пенсионеры, решившие, допустим, легализовать доходы от сдачи квартиры в аренду.

«Среди самых популярных видов самозанятости: строительство и ремонт, IT-услуги, автоуслуги, индустрия красоты. Здесь скорее всего больше тех, для кого это основная трудовая деятельность, – поделилась с «НГ» своими оценками доцент Российского экономического университета им. Г.В. Плеханова Людмила Иванова-Швец. – Для пенсионеров больше характерны такие виды самозанятости, как сдача жилья в аренду, обучение».

В то же время, как пояснила «НГ» управляющий директор компании Ancor Consulting Юлия Подоксенова, рассматривать самозанятость через призму рантье было бы некорректно: в большинстве случаев речь идет о людях, которые осознанно выбирают более гибкие и автономные форматы занятости.

«Самозанятость сегодня действительно формирует новые модели трудового поведения, поскольку подавляющее большинство плательщиков налога на профессиональный доход получают доход именно от собственной экономической деятельности, а не от пассивного владения активами», – добавила Подоксенова.

Проведенное Еленой Колесник исследование выявило главные причины выбора россиянами режима самозанятости.

Неожиданно, но такой вариант, как «легализация прежних теневых доходов и неформальной занятости», занял среди всех упоминаний лишь шестое место – с долей около 8% (проанализировано более 2,2 тыс. упоминаний разных причин и мотивов). Хотя также не исключено, что именно об этой причине не все хотели распространяться.

На первом же месте оказалось «недовольство традиционным наймом, включая иерархические отношения и офисную рутину» – свыше 19% упоминаний. На втором месте – «стремление к свободе и гибкому графику» (более 15%). На третьем – «желание финансовой самостоятельности и контроля над доходами» (около 13%). Далее следуют «необходимость совмещения с семейными обязанностями, учебой» (10,5%) и «монетизация хобби или призвания» (почти 9%).

Резюмируя, Колесник пояснила, что у россиян, выбравших такой налоговый режим, «доминируют ценностно-психологические мотивы», и это свидетельствует о глубокой субъективной трансформации трудовых установок: самозанятость выступает, во-первых, инструментом «побега» от неудовлетворяющих условий найма, во-вторых, способом обретения личной автономии.

«Динамика последних лет показывает, что самозанятость перестала быть нишевой или вынужденной стратегией и превратилась в один из нормальных каналов участия в рынке труда, отражающий изменение ценностей работников, рост запроса на самостоятельность и готовность брать на себя ответственность за организацию собственной профессиональной деятельности», – подтвердила Подоксенова.

При этом Колесник в своем исследовании напомнила о новостном фоне осени 2025 года, когда после выступления перед сенаторами главы Минэкономразвития Максима Решетникова Совет Федерации рекомендовал правительству проанализировать результаты действия режима самозанятости и проработать вопрос о досрочном завершении – в 2026 году вместо 2028-го.

Решетникову пришлось даже дополнительно объясниться, что на самом деле правительство не планировало досрочно что-то менять в режиме самозанятости, однако уже сейчас необходимо начать обсуждение, что конкретно ждет самозанятых после 2028 года: какие налоговые условия, какие ставки. Ведь любая новация потребует адаптации. Кроме того, Решетников указывал на недопустимость мимикрии трудовых отношений под самозанятость, чем грешат отдельные работодатели.

В тот же самый период, когда делались все эти заявления, в топ поисковых запросов в интернете выбилась формулировка «самозанятость отменят». Такой скачок интернет-активности продемонстрировал, как полагает Колесник, высокую чувствительность населения к институциональной неопределенности.

«В этом контексте важно подчеркнуть, что даже проактивный и осознанный выбор самозанятости как карьерной стратегии не отменяет уязвимости работников перед возможными изменениями в регулировании. Запрос «самозанятость отменят» отражает не столько сомнение в правильности выбранного пути, сколько страх перед внешним вмешательством, способным обесценить уже выстроенную стратегию занятости», – уточнила автор исследования.

Это указывает на ключевую особенность современной диверсификации занятости: переход к гибким формам труда, являясь добровольным и ценностно-мотивированным, сохраняет зависимость от стабильности институциональной среды.

«Для значительной части самозанятых их стратегия остается неустойчивой не из-за внутренней несостоятельности, а из-за рисков, порождаемых возможной корректировкой правил игры со стороны государства. Анализ подтверждает: самозанятость выступает одновременно и пространством проактивной самореализации, и зоной повышенной чувствительности к решениям регулятора», – добавила Колесник.

И это не говоря о других, изначально заложенных в режиме самозанятости рисках. В отличие от наемных работников, самозанятые чаще сталкиваются с нестабильностью доходов, отсутствием оплачиваемых отпусков (а ранее и больничных), с ограниченным доступом к механизмам социального страхования и большей зависимостью от колебаний спроса, перечислила Подоксенова.

О том, что самозанятые становятся сейчас одной из уязвимых категорий в российском обществе, ранее предупреждали социологи сразу нескольких исследовательских центров. Кроме того, они сообщали о том, что для многих самозанятых уже «актуализируются характеристики прекарности» – имеется в виду ненадежность и нестабильность их социального положения (см. «НГ» от 05.05.26).

Таким образом, как можно судить, вся проблематика, связанная с этим статусом (от социальной уязвимости до стремления к большей автономности в условиях возрастающей неопределенности, в том числе регуляторной), переходит из плоскости сугубо экономической в плоскость уже политическую.

Одновременно с возрастающей разочарованностью части россиян традиционным наемным трудом в стране с новой силой разгораются дискуссии по поводу ситуации с доступностью кадров. Министр Максим Решетников сообщил в интервью, что «уровень безработицы 2,2% является экстремально низким». Кадры, как он пояснил, остаются «главным ограничителем экономики».

https://www.ng.ru/economics/2026-07-01/1_9528_autonomy.html