В среду, 3 июня, стартовал Петербургский международный экономический форум (ПМЭФ), на пленарном заседании которого выступит Владимир Путин с большой речью. Главная тема форума в этом году: «Прагматичный диалог – путь к стабильному будущему».

Россию интересует, конечно, наше стабильное будущее. Экономика России ведет себя вполне прилично, с учетом всех факторов, банковский сектор тоже достаточно здоров, заявил глава ВТБ Андрей Костин в преддверии форума.

«При этом мы не можем, конечно, абстрагироваться против того колоссального давления, которое на нас оказывается внешнее. Это развязанная против нас война – и экономическая, и политическая, да и военная», – добавил он.

Два года российская экономика уверенно шла вперед: в 2023 году она выросла на 4,1%, в 2024 году – на 4,3%. Однако в прошлом 2025 году рост ВВП составил около 1%. Причем в 2025-м наблюдается постепенное затухание от первого к последнему кварталу.

«Экономика подвержена цикличности: после достаточно уверенного роста, который был в 2022 и 2023 годах благодаря предпринятой правительством антикризисной программе, наступает фаза охлаждения для того, чтобы разогнаться перед новым рывком», – говорит Павел Селезнев, декан факультета международных экономических отношений Финансового университета при правительстве РФ.

«Но главная причина – не циклический спад сам по себе, а сознательная политика охлаждения перегретой экономики», – считает Надежда Капустина, профессор кафедры экономической безопасности и управления рисками факультета экономики и бизнеса Финансового университета при правительстве РФ.

Эксперт поясняет, что в 2023 и 2024 годах наблюдался положительный разрыв выпуска, когда спрос опережал возможности предложения, что разгоняло цены. Чтобы это остановить, Банк России держал ставку на экстремально высоком уровне – в среднем около 19,2% годовых в 2025 году.

«Жесткие денежно-кредитные условия закономерно затормозили кредитование и инвестиционную активность. Это замедление является рукотворным и связано с целенаправленными действиями по снижению инфляции. Так что быстрее расти сейчас и не ставилось задачей. Сначала нужно было сбить инфляционное давление, а уже потом возвращаться к росту на более здоровой основе», – говорит Капустина.

Селезнев указывает на то, что в России наблюдается инфляция издержек и победить ее с помощью высокой ключевой ставки нельзя. «Мировые рынки лихорадит и штормит. Особенно это касается импортных товаров или тех, где существенная доля иностранных комплектующих. Производители и поставщики вкладывают в цену товара риски неопределенности, удорожание логистики, страховки и т. д. Все это автоматически перекладывается на плечи конечных потребителей. Цена растет, потому что растут издержки, поэтому это инфляция издержек. Мы никак не можем повлиять на цены, которые закладывают наши зарубежные контрагенты. Мы вынуждены считаться с ростом издержек», – объясняет Селезнев.

Однако Россия может выйти на темпы роста экономики не только на 7-8%, но и гораздо выше, если будет выбрана правильная экономическая модель и совместная слаженная работа Банка России и правительства, считает экономист.

«Россия может ориентироваться на собственные источники внутреннего роста и развития, их более чем достаточно. Мы живем в самой богатой стране мира, богатой природными ресурсами, полезными ископаемыми, интеллектуальным потенциалом людей. Благодаря жесткой политике Банка России народ перешел от потребления к сбережению.

В результате на счетах оказались аккумулированы астрономические 70 триллионов рублей. Эти средства при правильной работе выстроенных механизмом гарантии и защиты могут стать источником инвестиций для развития страны. То есть нам даже не надо ни к кому обращаться, у нас все есть»,

– рассуждает Павел Селезнев.

У российской экономики есть запас прочности. «Первое – это низкий государственный долг. По итогам 2025 года госдолг держался на уровне около 16,1% ВВП, что по мировым меркам очень комфортно и оставляет пространство для заимствований. Второе – это суверенные фонды. Объем ФНБ на начало 2026 года составил 13,4 трлн рублей, или 6,2% ВВП, а его ликвидная часть около 4,08 трлн рублей», – говорит Надежда Капустина.

Но самый важный, на ее взгляд, фактор – это структурная адаптация бюджета, когда происходит уверенный рост несырьевой базы. Ненефтегазовые доходы федерального бюджета в 2025 году выросли на 12,6% – до 28,8 трлн рублей, тогда как доля нефтегазовых доходов в структуре бюджета упала до 22,7%, минимального уровня за последние двадцать пять лет. То есть экономика становится менее зависимой от сырьевой конъюнктуры. Плюс на рынке труда напряженность постепенно снижается, а доля предприятий с дефицитом кадров сокращается.

«Это и есть та подушка, которая позволяет проходить периоды низких цен на нефть без резких потрясений», – считает Капустина.

Несмотря на ожидаемый Банком России рост ВВП в 2026 году на 0,5-1,5%, существуют и стрессовые сценарии. Правительство анализирует различные сценарии, в том числе стрессовые, чтобы быть готовыми к разным вариантам развития событий.

«Ключевая уязвимость лежит в сырьевых ценах. В 2025 году нефтегазовые доходы принесли 8,5 трлн рублей вместо запланированных 10,9 трлн, сократившись почти на четверть из-за падения цен на нефть и укрепления рубля.

Работает бюджетное правило, недополученные нефтегазовые доходы замещаются средствами ФНБ, а дефицит закрывается через размещение ОФЗ. Однако эти механизмы не безграничны. Ликвидная часть фонда расходуется, и к стрессовому сценарию длительно низких цен на нефть нужно подходить с осторожностью, наращивая именно несырьевые источники», – говорит Надежда Капустина.

Динамика инфляции обнадеживает. Если в 2024 году рост цен составил 9,5%, то по итогам 2025-го его удалось сократить до 5,6%, что оказалось даже ниже прогноза регулятора. Свежие данные подтверждают тренд: на 20 мая 2026 года годовая инфляция составила около 5,36%.

«Удержать показатель в районе 5% по итогам года вполне реалистично. Но есть два встречных фактора. С одной стороны, бюджетная консолидация и крепкий рубль работают на замедление инфляции. С другой – есть проинфляционные риски, прежде всего предстоящее повышение тарифов ЖКХ в среднем на 9,8–11,9%, что может добавить к годовой инфляции порядка 0,4–0,6 процентного пункта. Поэтому быстрая победа над инфляцией мне кажется преждевременной формулировкой, но устойчивое движение к цели налицо. Это, в свою очередь, открывает дорогу к смягчению политики», – говорит собеседник. Ключевая ставка уже снижена до 14,5% на апрельском заседании.

Бюджет 2025 года исполнен в рамках плановых параметров благодаря двум вещам. «Во-первых, диверсификации доходов: рост ненефтегазовых поступлений компенсировал провал сырьевой части. Во-вторых, дисциплинированному применению бюджетного правила и резервов», – говорит экономист.

На 2026 год задача стоит сложнее. По итогам первого квартала дефицит уже достиг 4,58 трлн рублей, а нефтегазовые доходы упали на 45,4% к прошлому году. Однако поступления от нефти во втором полугодии должны подрасти. «Тем не менее по году вероятно отклонение от текущего плана, и здесь многое будет зависеть от цен на нефть и от обсуждаемой корректировки цены отсечения. Так что исполнимость бюджета 2026 года я бы оценила как достижимую, но требующую более активного маневрирования резервами и заимствованиями, чем в прошлом году», – заключает Надежда Капустина.