В рамках визита в Южную Корею, намеченного на последний день октября, президент США Дональд Трамп, вероятно, заедет в так называемую демилитаризованную зону для встречи с лидером КНДР Ким Чен Ыном. Об этом сообщает японский журнал Nikkei Asia, а японские СМИ часто оказываются наиболее осведомленными в северокорейских делах, так как за ракетно-ядерным соседом с опаской следят, но не столь идеологически накручены, как СМИ Южной Кореи, чтобы множить сказки в духе «расстрелял министра из гранатомета, а останки скормил собакам».

К рандеву ведет общая логика политического момента. По крайней мере, встречи хочет Ким. Если происходящее сейчас вокруг Корейского полуострова примет истинно исторический характер, в качестве инициатора перемен нужно запомнить именно Пхеньян.

Трамп и Ким трижды встречались в 2019 году и обсуждали сделку, которая сильно изменила бы жизнь Кореи. Вашингтон тогда требовал полного отказа от ядерной программы, Пхеньян не соглашался, но в целом как будто желал договориться и за счет этого выйти из международной изоляции, когда партнеры есть только в Москве и Пекине, а режим санкций предельно жесток. Государствообразующая идеология северных корейцев – это существование за счет собственных сил и ресурсов, но нынешний лидер явно хочет модернизировать страну и втолкнуть ее в новый век. Для этого Ким экспериментирует с капитализмом, и выход на мировую арену ради привлечения инвестиций – логичный следующий шаг, если рассматривать как ориентир модель Китая.

Договорившись с Трампом, Ким может стать северокорейским Дэн Сяопином, который завершил серию разорительных экспериментов Мао Цзэдуна, сделал КНР частью мирового рынка – и тем самым предопределил ее нынешнее экономическое могущество. Для того чтобы могущество ощутить, достаточно посмотреть на современный Пекин, где Ким бывал не раз. Для Китая КНДР является единственным официальным военно-политическим союзником, а для КНДР Китай – самым старым из двух. Вторым в 2024 году стала Россия.

Но до того, как Дэн открыл КНР миру, была преодолена изоляция со стороны США, а это случилось еще при позднем Мао, решившем сотрудничать с Вашингтоном назло Москве. У Кима другой мотив, но вроде бы похожий путь – договориться с американцами о новых принципах сосуществования. Это могло произойти еще в 2019 году, но потом Трамп проиграл выборы Джо Байдену, что похоронило «разрядку». Байден хотел продолжить северокорейский диалог, но не смог. В буквальном смысле – не потянул физически.

Для США нормализация отношений с КНДР тоже имеет потенциал грандиозного события, которое многое поменяет. До начала горячей фазы противостояния с Россией корейский вопрос вообще был внешнеполитическим приоритетом в силу того, что Пхеньян обладает ядерным оружием, средствами доставки – и периодически угрожает применить все это по Калифорнии. Байден лично обещал, что КНДР станет для него вопросом номер один. Но потом все заслонила Украина, а президент США зачастил разваливаться на части (чаще всего от тела отваливалось сознание).

Так Киму стало не с кем встречаться. Вместо дряхлого Байдена ему предложили для обстоятельного разговора премьера Японии, но маршал, вероятно, счел, что «песок – неважная замена овсу», и для решения практических задач нужен лидер США, а не миньон США. Поэтому сделка оказалась отложена минимум на пять лет, но Ким оставался в фокусе внимания американцев, благо многое делал для того, чтобы в этом фокусе быть.

Дело не только в угрожающих заявлениях и ракетно-ядерных испытаниях, которые, как и прежде, были довольно регулярными и могут быть отнесены к традиционной тактике Пхеньяна по привлечению к себе внимания. Например, отец нынешнего лидера КНДР – Ким Чен Ир – добивался разрешения энергетических и продовольственных кризисов по формуле «поставки в обмен на деэскалацию». Наследник пошел дальше, сделав Северную Корею гораздо опаснее. Не стал терять даром время, со стороны США застывшее, будто взгляд Байдена.

В частности, были кардинальным образом пересмотрены принципы сосуществования с южным соседом – союзной США Республикой Корея. Еще в 2019 году в КНДР на уровне Конституции сохранялся курс на мирное объединение с ней в единое государство после преодоления всех противоречий. К 2025 году южному соседу отказано в праве на государственность как марионетке США, надежды на примирение признаны мороком, тематические памятники снесены, а основной закон переписан.

Семья Кима (помимо самого лидера, в этом плане очень активна и остра на язык его влиятельная сестра Ким Ё Чжон) раз от раза предупреждает: если дело дойдет до войны, Южная Корея будет поглощена – и никаких компромиссов.

Параллельно Пхеньян оформлял оборонный союз с Москвой, перевооружал армию, приобретал реальный боевой опыт в Курской области, помогая России отражать украинское вторжение. Официальные заявления Кима становились все более многообещающими и грозными. Недавно он объявил о получении армией «нового секретного оружия». А вскоре после этого назвал «подготовку к ядерному единоборству» главной задачей государства.

Однако в сентябре, говоря не о США как о враждебной державе и не о Южной Корее как о ее бесстыжем оруженосце, а лично о Трампе, Ким вдруг сменил гнев на милость, а сталь угроз на ностальгию. По его словам, от встреч с нынешним президентом США у него «теплые воспоминания», и «нет причин, по которым нельзя сесть за стол переговоров», если Америка «примет реальность».

Собственно, от того, примет ли Трамп реальность, и зависит возможность прорыва. В 2019 году его не произошло из-за максималистского подхода Вашингтона, требовавшего полной денуклеаризации Корейского полуострова. Но на это Ким не согласился (и не мог согласиться) тогда, тем более не пойдет на это теперь, когда Северная Корея стала гораздо сильнее, а ее лидер живет активной политической жизнью вплоть до того, что направляет полки в Восточную Европу и принимает в Пекине торжественный парад, сидя рядом с председателем КНР Си Цзиньпином отдельно от всех остальных гостей на специальной трибуне.

Там же находился президент России Владимир Путин, а рассадка была произведена по феншую:

Ким как главный союзник на востоке – по восточную сторону от лидера Китая, Путин как главный союзник на западе – по западную.

Этот «триумвират» демонстрировал США полный провал курса на изоляцию не только в случае с Россией, но и в случае с Северной Кореей.

Пользуясь языком самого Трампа, у Кима сейчас значительно более сильные карты, чем пять лет назад. Следовательно, при заключении сделки с Пхеньяном от Америки потребуется еще больше уступок, чем в 2019 году, когда Вашингтон еще надеялся продавить программу максимум по формуле «примирение в обмен на отказ от ядерного оружия».

Власти Южной Кореи уже заявили, что примут такой вариант соглашения, при котором КНДР хотя бы перестанет наращивать ядерный арсенал, то есть от максимализма отказались, оценив ситуацию трезво. Однако, если от максимализма не отказался Трамп, сама встреча с Кимом окажется под вопросом, хотя в Белом доме на нее, вроде как, тоже рассчитывают. Если саммит с Кимом не подразумевает прорыва, он теряет для Трампа привлекательность, поскольку свой любимый формат «стань первым из» он выбрал еще 2019-м, когда стал первым президентом США, кто провел переговоры с лидером КНДР, а потом и первым президентом США, который вступил на землю КНДР. Демилитаризованную зону Трамп тоже своими глазами уже видел – ничего нового.

В силу в том числе этого возможность заключения между США и КНДР большой сделки пока под вопросом, хотя динамика отношений Трампа с Кимом показывает примерно то же, что сам Трамп еще недавно пытался объяснить Владимиру Зеленскому: если не пойти на болезненный, но необходимый компромисс с противником сейчас, потом придется заплатить гораздо дороже.

https://vz.ru/world/2025/10/3/1364082.html