Владимир Путин утвердил Стратегию развития Военно-морского флота на период до 2050 года. Об этом сообщил Николай Патрушев, помощник главы государства, председатель Морской коллегии. Он напомнил, что решение о подготовке документа было принято еще в июле прошлого года на совещании в Кремле.

«По поручению президента Минобороны подготовило ее проект, доработанный затем Морской коллегией с учетом предложений федеральных ведомств и организаций. Итоговая редакция стратегии была внесена на рассмотрение главе государства, и 30 мая он ее утвердил», – сказал Патрушев в интервью газете «Аргументы и факты».

Авторы стратегии оценили нынешнее состояние и возможности флота с учетом опыта военных действий на Украине и сформулировали его задачи в мирное и военное время, рассказал помощник президента.

Также они проанализировали развитие военно-политической обстановки в мире, варианты вероятного возникновения вооруженных конфликтов и потенциал ведущих военно-морских держав. Сформулированы основные требования к будущему боевому составу флота, его основные задачи и механизмы, направленные на формирование перспективного облика ВМФ.

Как отметил Патрушев, «подобный документ стратегического планирования принят впервые в современной истории». «Это еще раз подчеркивает, что развитие мощного и современного флота для нашей страны находится в числе приоритетных задач. А позиции России как одной из величайших морских держав мира постепенно восстанавливаются», – подчеркнул он.

Напомним, в апреле Путин на совещании по Стратегии развития ВМФ сообщал, что в течение следующих десяти лет на строительство новых кораблей и судов предусмотрено 8,4 трлн рублей. По его словам, эти средства должны быть учтены при формировании госпрограммы вооружений.

«За последние пять лет построено 49 кораблей различных классов, а с 2020-го по 2024 год, по сегодняшний день, в состав ВМФ введено четыре стратегические подводные лодки проекта "Борей-А" и четыре многоцелевые подводные лодки проекта "Ясень-М". Вместе с тем очевидно, что динамика меняющейся обстановки в мире, появление новых вызовов, угроз, наконец, бурная технологическая, цифровая революция, роботизация и широкое внедрение беспилотных систем – все это требует формирования нового облика Военно-морского флота», – подчеркивал глава государства.

Актуальность развития российского флота обосновывается милитаризацией Арктики странами НАТО, провокациями сопредельных государств в Черном море, напряженностью в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Дополнительную точку напряженности создадут потенциальные ограничения стран Запада в отношении судов, перевозящих российскую нефть в Балтийском море.

«Наша страна – великая морская держава, омываемая водами трех океанов. Поэтому стратегия развития ВМФ России – крайне важный документ. В истории отечественного флота были подобные программы, но не такие долгосрочные, как нынешняя», – напомнил военный эксперт Василий Дандыкин, капитан I ранга запаса.

Президент уделяет особое внимание совершенствованию флота, и утверждение подробной стратегии его дальнейшего развития – логичный шаг на данном пути. Произошло это на фоне напряженной обстановки в Балтийском море, где Эстония фактически занялась «пиратством», а также в связи с осмыслением опыта СВО.

«Исторически сложилось, что четыре флота и Каспийская флотилия изолированы друг от друга. Вопрос стоит о самодостаточности этих объединений или о наращивании скорости переброски сил и средств. В этой связи огромное значение имеет развитие Северного морского пути», – считает Дандыкин.

Он напомнил, что в годы Великой Отечественной войны подводные лодки совершали едва ли не кругосветку для того, чтобы из Тихого океана попасть в зону боевых действий на Северный флот. Он допускает, что вопрос переброски сил мог найти отражение в стратегии.

Еще один пункт касается кораблестроения и модернизации судостроительных мощностей. «Сейчас регулярно вводятся в строй многоцелевые подлодки. Но важно также прописать, какие корабли нужны ВМФ», – пояснил собеседник. В документе, вероятно, затронут и состав береговой охраны ФСБ, ведь в случае боевых действий все эти катера переходят под руководство Военно-морского флота.

«Возможна установка более мощного вооружения на суда данной категории, которых нужно очень много на всех наших направлениях водных госграниц», – подчеркнул спикер. По его мнению, особое внимание будет уделено развитию беспилотных систем: надводных, подводных и воздушных. Эксперт напомнил, что в составе Военно-морского флота уже создаются полки беспилотных систем. Также должна развиваться и морская авиация,речь может пойти о создании новых летательных аппаратов с учетом имеющихся вызовов.

Россия находится в начале таких же событий, как, например, «дредноутная лихорадка» начала XX века, отметил Алексей Анпилогов, президент Фонда поддержки научных исследований и развития гражданских инициатив «Основание». «То есть изменения в Военно-морском флоте будут происходить предельно быстро и достаточно радикально», – уточнил он.

«Предугадать и предусмотреть их все практически невозможно. Нам нужно внимательнейшим образом следить за, во-первых, реальными морскими событиями, то есть боевыми столкновениями на воде, а во-вторых – за теми концепциями, которые сейчас вырабатываются в различных адмиралтействах по всему миру», – добавил собеседник.

По оценкам аналитика, определяющими факторами в эволюции российского флота станут гиперзвуковое оружие и беспилотные системы – как авиационные, так и морского базирования. На этом фоне пытаться предугадать, сколько авианосцев будет в составе ВМФ, не стоит. «Возможно, ни одного, и это окажется нашим преимуществом», – допустил Анпилогов.

«В начале XX века те страны, которые перестали строить уже устаревавшие броненосцы и сосредоточились на производстве линкоров, оказались в выигрышном положении. Первая мировая война показала востребованность совсем других классов военно-морских вооружений, в частности быстроходных эсминцев», – пояснил эксперт.

«Сегодня авианосные ударные группы, против которых ранее боролись с помощью мощного военно-морского флота, оказываются уязвимыми от действий беспилотников и противокорабельных комплексов. Яркий тому пример – противостояние американцев и хуситов», – указал собеседник. Также переосмыслить необходимо и роль тяжелых ракетных катеров.
При этом некоторые классы вооружения останутся неизменными.

Речь идет о подводном флоте стратегического назначения. «Эти субмарины уже достигли предельного совершенства. Но нам важно смотреть вперед. Например, стоит задуматься об оснащении гиперзвуком фрегатов или корветов», – уточняет он.

Он также отметил, что основные военные задачи ВМФ даже в 2050 году останутся прежними: среди них – господство на море, блокада побережья противника, защита торговли страны. «Но возможна трансформация решения этих задач. Например, мешать деятельности портов неприятеля теперь можно и с помощью БЭК», – добавил аналитик.

По его мнению, наиболее важными акваториями для России станут Балтийское, Черное и Средиземное моря. «Это ворота не только в Южную Европу, но и в Северную Африку. Обеспечить бесперебойную морскую торговлю в этих районах – приоритетная задача Москвы», – считает эксперт.

«Нельзя забывать и о выходе на побережье Тихого океана. Например, Охотское море со строительством железнодорожной магистрали приобретет новое значение для нас. Это также может быть Сахалин и Курильские острова, которые Япония пытается представить своей территорией», – продолжил специалист.
На этом фоне растет и значение Тихоокеанского флота.

«Восточный морской рубеж России должен представлять собой мощную оборонительную линию, которая не позволит каким-либо образом грозить нашей торговле и территориям, для которых ВМФ является одним из факторов стабильности», – подчеркнул эксперт.

«Наконец, глобальное изменение климата требует новых решений в вопросе развития Северного морского пути, – подчеркнул Анпилогов. – Кстати, для него нам нужен особый флот ледокольного класса. Причем любой крупный ледокол – это готовый вспомогательный крейсер и фактически носитель гиперзвукового оружия».

Немаловажной компонентой является и морская авиация. По прогнозам собеседника, речь пойдет о комбинации пилотируемых и беспилотных систем. «Но всесилие дронов не отменяет присутствие людей. К тому же в борьбе с БПЛА хорошо зарекомендовали себя вертолеты. Их развитию тоже нужно придавать приоритетное значение», – заключил Анпилогов.

https://vz.ru/society/2025/6/9/1337623.html