Администрация президента США Дональда Трампа планирует закрыть почти 30 дипломатических миссий за границей, сообщает газета New York Times со ссылкой на внутренний документ Государственного департамента страны.

"Администрация Трампа рассматривает планы по закрытию десяти посольств и 17 консульств, а также намерена сократить или уплотнить несколько других иностранных миссий", - говорится в публикации со ссылкой на внутренний документ Госдепа, с которым ознакомилось издание.

Присутствие США сократится "почти на каждом континенте": предлагается закрыть шесть посольств в Африке - в ЮАР, Эритрее, Гамбии, Лесото, ДРК и Южном Судане, два посольства в Европе - в Люксембурге и Мальте, а также дипломатические миссии в Гренаде и на Мальдивах. Наряду с этим речь идет о закрытии пяти консульств во Франции (в Бордо, Лионе, Ренне, Марселе и Страсбурге), двух в Германии (в Дюссельдорфе и Лейпциге) и еще двух - в Боснии и Герцеговине (в Мостаре и Баня-Луке). Несколько дипмиссий могут быть закрыты в Греции (в Салониках), Италии (во Флоренции) и Португалии (в Пунту-Дельгаде), а также в Великобритании - в шотландском Эдинбурге.

За пределами Европы "лишние" консульства будут закрыты в Камеруне (Дуала, экономическая столица страны), в ЮАР (Дурбан), Индонезии (Медан) и в Южной Корее (Пусан). Также предполагается вовсе закрыть посольство в Сомали и так называемый Багдадский центр дипломатической поддержки вместе с консульством в Эрбиле. А в тех странах, где действует очень много консульств, как, например, в Японии и Канаде, предполагается свести их все в одно место.

Кроме того, ранее различные американские СМИ сообщали, что будет существенно сокращена численность дипломатического персонала за рубежом и центрального аппарата Госдепа в Вашингтоне. Сделать это не так сложно, как в случае с Минобороны или ЦРУ, поскольку в американских дипмиссиях, особенно в консульствах, до двух третей персонала - местные, то есть граждане стран пребывания, а не американцы. Их трудовые права не так строго защищены. Впрочем, как уже показал опыт ЦРУ, трудовое законодательство и даже личные договоры легко можно обойти "отложенным увольнением" и выплатой десятимесячной компенсации.

Официально это все та же оптимизация, которой подвергаются сейчас практически все государственные ведомства США. Снижение расходов, повышение эффективности - это уже привычная для Вашингтона мантра. Но, с другой стороны, сокращение раздутого аппарата американских загранучреждений проходит на фоне переформатирования вообще всей концепции внешней политики США. В первую очередь это отказ от "продвижения демократии" и "оголтелого глобализма", что само собой приводит к массовому сокращению персонала, который обслуживал гранты уже расформированного агентства USAID и прочих подобных структур.

Некоторые американские эксперты, поддерживающие Демократическую партию, уже критикуют такое решение, поскольку оно якобы вернет внешнюю политику США если не в XIX век, то как минимум в 1930-е годы, когда Вашингтон пребывал, конечно, не в полной изоляции от внешнего мира, но о гегемонии, в том числе и культурно-идеологической, и не помышлял. Все внешнее влияние тогда ограничивалось "доктриной Монро", то есть Западным полушарием. И даже там роль "дипломатов" зачастую играли торговые представители крупных корпораций типа ставшей широко известной United Fruit Company с ее концепцией "банановой республики".

Противники политики Трампа подчеркивают, что в результате сокращений США уступит мировое первое место по количеству и масштабам загранучреждений Китаю, который как раз наращивает свое дипломатическое присутствие, особенно в Африке.

Справедливости ради надо сказать, что выбор посольств и консульств, подлежащих расформированию или сокращению, местами действительно выглядит странно. Например, ЮАР - ключевая страна Африканского континента с серьезными экономическими ресурсами и большими региональными амбициями. Но закрытие посольств в Претории и в Лесото, а также консульства в Дурбане определяется не какой-то новой африканской политикой Белого дома - это всего лишь "личная война" Илона Маска против своей исторической Родины. Маск развернул в последние несколько месяцев практически травлю Южно-Африканской Республики и добился выдворения из Вашингтона посла и военного атташе ЮАР. Маск требует от Претории пересмотреть политику в отношении белого населения и отменить дискриминационные нормы, включая конфискацию земель и ферм в пользу черного населения.

Тут Маск по-своему прав, но нюанс в том, что, имея лишь сокращенное консульство в Кейптауне, как-то влиять на своенравное руководство ЮАР очень сложно. Да и кейптаунский офис в последнее время лихорадит: электронные услуги отменены, ибо персонала для обслуживания их не хватает, прием посетителей ведется только очно, выросли очереди.

Но Маск, как и очень многие эмигранты, полагает, что с тех пор в стране, из которой он уехал, ничего не изменилось. Да, в ЮАР бурная внутриполитическая жизнь, но окриками в соцсетях и незамысловатым дипломатическим давлением ее ход не изменишь.

Также показательна ликвидация посольства в Сомали. С одной стороны, Республика Сомали как государство сейчас представляет из себя только флаг перед зданием штаб-квартиры ООН. Уже оформились и активно добиваются внешнего признания сразу несколько новых квазистран на обломках бывшего Сомали, и с некоторыми из них уже вполне всерьез ведут переговоры Великобритания, Турция и Китай. США же в этой игре не только не участвуют по факту, но и самоустраняются по сути. Такое решение, конечно, в рамках новой концепции внешней политики Дональда Трампа, но, скажем так, несколько непрактично.

Похожая ситуация с консульствами в Боснии. Если резонно закрытие консульства в Мостаре, который формально считается столицей хорватского энтитета, но на деле там смешанное мусульмано-хорватское население, то в сербской Баня-Луке дипломатическое присутствие пригодилось бы, учитывая очевидную тенденцию Республики Сербской обособиться. Такие решения обычно принято рассматривать как идеологический и политический жест: США выходят из активного участия в политике БиГ и перекладывают эту ношу на Евросоюз. Но что-то подсказывает, что решение по закрытию консульств в Мостаре и Баня-Луке принималось не из таких глубоких внешнеполитических построений, а просто глядя на карту: страна маленькая, зачем там лишние два консульства? Логично ведь.

А вот ликвидация многочисленных консульств во Франции и Германии, напротив, выглядит как весьма своевременное решение в рамках все той оптимизации государственных расходов и тоже знаковое для понимания новой внешнеполитической концепции Трампа. Их существование в таком количестве было обусловлено исторически и отчасти символизировало прочные связи США с европейскими странами. Сейчас нет уже даже упоминаний о такой исторической традиции, и "прочные связи" в рамках "трансатлантического союзничества" постепенно сводятся к товарно-денежному обмену.

Иными словами, было бы слишком просто рассматривать решение Белого дома радикально снизить численность своих загранучреждений по всему миру только в рамках кампании по сокращению расходов. Это во многом знаковое решение, изучая которое можно попробовать определить новые приоритеты внешней политики администрации Трампа. На первый взгляд, в начальном списке сокращений достаточно и волюнтаризма, и личных представлений того или иного человека из окружения Трампа о добре и зле. Но в целом такие, казалось бы, чисто административные действия всегда демонстрируют признаки концептуальности. Больше ясности внесет продолжение этого списка, и тогда уже точно может будет понять, в какой период своей истории возвращается внешняя политика США: в 1930-е годы или все-таки в XIX век.