Казахстан расширяет экономическое сотрудничество с Афганистаном. Вице-премьер – министр национальной экономики Серик Жумангарин прибыл в Кабул с гуманитарной миссией и одновременно обсудил с афганскими властями доступ афганского бизнеса к казахстанским заводам, логистике и торговым сетям. В свою очередь, казахстанский бизнес получает доступ к афганским месторождениям аквамарина, цинка и хрома.

В Кабул доставили из Казахстана 318,8 т гуманитарных грузов. В составе казахстанской делегации прибыли врачи, которые должны оказать помощь местным жителям. Министр экономики Серик Жумангарин назвал Афганистан одним из приоритетных и стратегически важных партнеров в регионе Южной и Центральной Азии, подчеркнув, что "стабильный Афганистан является условием мира и устойчивости всего региона".

Но за гуманитарной риторикой стоит вполне прагматичный расчет. Для Казахстана Афганистан остается рынком сбыта зерна, муки, продовольствия, нефтепродуктов, удобрений и строительных материалов. Для Кабула, испытывающего хронический дефицит продовольствия, слабость промышленной базы и зависимость от внешних маршрутов, казахстанское направление важно как источник относительно стабильных поставок.

Теперь стороны пытаются пойти дальше обычной торговли: обсуждаются прямые связи с производством, переработкой сырья и розничными торговыми сетями.

Отдельное место заняла горно-металлургическая тема. Казахстанский бизнес заинтересован в афганских месторождениях аквамарина, цинковой руды и хрома. Казахстан входит в число стран, обладающих компетенциями по переработке технического аквамарина, и потому ставит вопрос о вывозе этого минерала из Афганистана для переработки на своих предприятиях.

Ранее специалисты "Тау-Кен Самрук" посетили провинцию Бамиан и отобрали пробы на месторождении цинка "Пами-Какрак": анализ "Казцинка" подтвердил возможность переработки этой руды в Казахстане. Участие Евразийской группы (ERG) рассматривается в разведке и развитии хромовых месторождений. ERG была определена как ключевой потенциальный инвестор в Афганистане.

Логистика становится вторым ключевым блоком. На встрече с заместителем главы афганского правительства Абдулом Гани Барадаром стороны обсуждали транспортные проекты и участие Казахстана в инфраструктуре Афганистана. Астана заинтересована в маршрутах, которые связывают Центральную Азию с южными рынками. Это не только экспортная возможность, но и часть более широкой стратегии: превратить Казахстан и регион в связующее звено между севером и югом Евразии.

Эта стратегия особенно заметна на фоне перестройки всей региональной торговли. Афганистану нужны надежные поставщики, а Казахстану – новые ниши для аграрного экспорта, переработки сырья и промышленного сервиса. Поэтому контакты с Кабулом – это не эпизод: они ложатся в общую линию Астаны на диверсификацию рынков и снижение зависимости от привычных направлений. Вопрос в том, насколько быстро экономический интерес сможет получить механизмы защиты.

Однако именно здесь возникает вопрос: кто гарантирует безопасность такого сотрудничества? Афганистан остается страной с высоким уровнем внутренней нестабильности. После возвращения талибов к власти в 2021 году Кабул восстановил контроль над значительной частью территории, но это не означает исчезновения угроз. В стране сохраняются вооруженные группировки, включая "ИГ-Хорасан" (террористическая организация, запрещенная в РФ), действуют локальные антиталибские силы, а дороги, склады, пограничные переходы и объекты инфраструктуры остаются уязвимыми.

Формально безопасность на территории Афганистана обеспечивает нынешнее правительство в Кабуле. Но для иностранных партнеров важны не только договоренности с министерствами. Не менее существенна способность властей контролировать маршруты перевозок, защищать грузы, предотвращать нападения и обеспечивать исполнение контрактов на местах. В этом смысле гарантии Кабула остаются скорее политическими, чем практическими.

Есть и гуманитарно-политическое измерение. Медицинская помощь, доставленная Казахстаном, в реальности не полностью доступна афганским женщинам и девочкам: по правилам талибов визит к врачу часто невозможен без сопровождения мужчины-родственника. Ограничения прав женщин, отсутствие инклюзивного правительства и критика со стороны ООН и ЕС остаются факторами, которые мешают полноценной нормализации отношений с Кабулом. Казахстан, исключив талибов из национального списка запрещенных организаций, облегчил рабочие контакты, но это не равнозначно международному признанию режима.

Дополнительный риск создает афгано-пакистанское направление. В 2025–2026 годах отношения Кабула и Исламабада резко ухудшились. Пакистан обвиняет афганские власти в том, что с территории Афганистана действуют боевики, связанные с пакистанским талибами. Кабул это отвергает. На фоне взаимных обвинений происходили приграничные столкновения, авиаудары и закрытие переходов.

Для афганской торговли это болезненно: маршруты к портам Карачи и Гвадар традиционно были одними из ключевых. Когда граница закрывается или становится опасной, растут расходы, задерживаются грузы и нарушаются контракты.

Парадокс в том, что чем нестабильнее южные и восточные маршруты Афганистана, тем выше значение северного направления через Центральную Азию. Казахстан, Узбекистан и Туркменистан становятся для Кабула не просто альтернативой, а частью торговой необходимости. Но вместе с этим растет и цена безопасности. Любая крупная схема с Афганистаном теперь должна учитывать не только объемы поставок, тарифы и цены, но и страхование грузов, проверку контрагентов, политические риски и устойчивость транзитных коридоров.

В пользу Казахстана – отсутствие общей границы с Афганистаном. Между ними есть транзитный буфер, что снижает прямой военный риск для казахстанской стороны. Но это же означает, что безопасность казахстанско-афганской торговли зависит не только от Астаны и Кабула. Важнейшую роль играют транзитные государства, железнодорожные операторы, пограничные службы, таможня и региональные договоренности. Казахстан может отвечать за безопасность на своей территории, проверять компании, регулировать экспорт и развивать логистику, но не способен единолично контролировать афганские дороги или пакистано-афганскую границу.

Поэтому нынешняя активизация Астаны выглядит не как политическое сближение с талибами, а как осторожный экономический прагматизм.