Перед отлетом из Китая в Россию Владимир Путин объявил, что у Кремля "на сегодняшний день" (важное уточнение по нынешним временам) нет планов взятия Харькова, а наступательные действия российской армии в этом районе вызваны желанием создать "санитарную зону" и обезопасить Белгород от обстрелов. Также ВВП оставил вопрос о легитимности президента Зеленского после скорого окончания того срока, на который его избирали, на усмотрение самой Украины и провозгласил Стамбульские договоренности 2022 года основой для любого будущего урегулирования между Москвой и Киевом. Наконец, президент РФ подробно высказался о вкусовых чарах утки по-пекински, сподвигнувших его на употребление гораздо большего объема вышеупомянутой утки, чем он планировал изначально. Короче, Путин охотно высказывался практически на любую тему – кроме той, которая является сейчас наиболее проблемной в российско-китайских отношениях: вопроса взаимных финансовых расчетов.

Фото: Global Look Press Стратегическое партнерство Москвы и Пекина ни в коем случае не находится сейчас (а также во обозримом будущем) под вопросом. Китай нужен России, а Россия нужна Китаю. КНР является стратегическим тылом для РФ, а РФ – для КНР. Любые попытки Запада вклиниться в эти близкие к союзническим отношения, убедить Пекин в том, что "нечего вам знаться с этими нерукопожатыми русскими", обречены на провал. В высшем китайском руководстве прекрасно понимают: они следующие в активно формируемой сейчас "очереди" на статус "нерукопожатых". Но на блестящем горизонте российско-китайских отношений все же наблюдается некое облачко – или, в зависимости от точки зрения, скопление грозовых туч. И если москвичей во времена Булгакова испортил "квартирный вопрос", то нынешние отношения "русского и китайца, которые братья навек" портит вопрос взаимных финансовых расчетов.

Сначала мощное западное давление внесло хаос в торговые отношения России и Турции. Выяснилось, что Эрдоган – по крайней мере, в этом плане – не столь уж крепок и вполне может гнуться под прессингом. А затем (или, возможно, одновременно) аналогичные события начали происходить в сфере экономических взаимосвязей России и Китая. Выяснилось, что западные санкции, которые в Москве уже привыкли объявлять "бессмысленными", иногда все-таки работают. По подсчетам некоторых экспертов, в зависшем или полузависшем состоянии сейчас оказалось до 80% платежей между РФ и КНР: несмотря на все наше стратегическое партнерство, китайские банки в лучших (или худших) буржуазных традициях не желают рисковать своими капиталами и подпадать под вторичные американские санкции.

Естественно, Путину в ходе его пресс-конференции был задан вопрос на эту сакраментальную тему: "В последнее время появилась информация, что китайские банки перестали принимать платежи от российских банков. Скажите, пожалуйста, вы обсуждали этот вопрос с китайским лидером? Если да, то есть ли какой-то результат?" И вот что, на мой взгляд, столь же естественно: президент почти полностью ушел от прямого ответа на этот главный вопрос. Непрямой ответ был очень долгим и длинным. ВВП подробно высказался о недальновидности американцев, которые рубят сук, на котором сами же сидят, об общей незаконности санкций, принимаемых в обход решений Совета безопасности ООН, о их крайне негативном влиянии на мировую экономику. Но вот те несколько фраз, в которых содержался (или не содержался) прямой ответ на заданный вопрос: "Прежде всего вопросы, касающиеся расчетов, обсуждаются на уровне участников экономической деятельности. Решения возможны, они есть. Конечно, они так или иначе должны поддерживаться на государственном уровне. Надеюсь, что так оно и будет".

С российской стороны "поддержка на государственном уровне" таких решений точно будет. Между словами "Путин" и "российское государство" сейчас, как известно, можно ставить знак равенства. Почему же тогда президент РФ только "надеется"? Вариант ответа на этот вопрос, на который возлагает свои надежды Запад: Путин и Си не договорились. Но это ответ, который обессмысливает все российско-китайское стратегическое партнерство. Финансовые взаиморасчеты – это кровеносные артерии этого партнерства. А что бывает при "закупорке сосудов", известно даже тем, кто очень поверхностно знаком с медициной: понятия "тромбоз" и "смерть" тесно связаны друг с другом. Поэтому я делаю ставку на другой вопрос: решение проблемы действительно есть (или скоро будет), но о нем предпочитают особо не распространяться.

В ту эпоху, которая очень долго заканчивалась и окончательно закончилась 24 февраля 2022 года, термин "транспарентность" (или прозрачность, если выражаться более просто и понятно) обозначал нечто безусловно положительное. Больше не означает.

Транспарентность – это плохо для нынешних российско-китайских отношений. Что "прозрачно", то видимо для "основного противника" Москвы и "основного конкурента" Пекина в лице Вашингтона. А что хорошо видно Вашингтону, то он может прихлопнуть. Не все, конечно, можно (и нужно) спрятать. Но сотрудничество Москвы и Пекина все больше уходит в тень. Это объективная тенденция, которая и дальше будет только нарастать. Посмотрим, как эта "объективная тенденция" скажется на взаиморасчетах. Ждать, я думаю, осталось недолго.