Очень скоро, 31 августа 2023 года, наша Родина отметит 32 год независимости. 31 августа 1991 года Кыргызстан де-юре стал независимым государством, но то, как в действительности мы распорядимся этой независимостью 32 года назад мы еще не знали. И решение нашего будущего тогда было в руках тех, кто тогда был у власти, начиная с первого Президента страны, Аскара Акаевича Акаева. Определялось это будущее в сфере экономической политики. Ведь не зря Ленин, которого так долго у нас считалось постыдным даже цитировать, писал, что «политика есть самое концентрированное выражение экономики…».

Руководство ставшего тогда неожиданно независимым государства, не имело достаточного понимания о закономерностях экономики, затруднялось в выборе стратегии, и остановилось на модели, которую на сегодняшний день нередко называют «неолиберальной» моделью. И этот выбор поставил республику на путь превращения ее в колонию в рамках новой, неоколониальной системы.

Следует понимать, что неоколониализм не предполагает прямого присутствие метрополии в стране и полного и явного контроля извне. Доминирование осуществляется посредством финансового контроля. Поэтому тогда, в 1990-х процесса превращения в колонию мы даже не заметили. В рамках глобализации мы просто начали активно интегрироваться в мировую экономику, вступив в ВТО в 1998 году, «создавая условия для рыночной экономики» посредством приватизации (фактически разрушения промышленности и сельского хозяйства) и либерализации.

Особо болезненной для нас стала программа Всемирного Банка PESAC- Privatization and Enterprise Sector Adjustment Credit (кредит для приватизации и перестройки производственного сектора). В рамках соглашения по программе PESAC между Кыргызской Республикой и Международной Ассоциацией Развития (МАР) в марте 1994 года (утвержден ВБ в июне 1994 года) Кыргызстан обязался, согласно Пункта 1 Соглашения: «сократить роль государства в экономической деятельности через приватизацию; улучшить управление предприятиями, которые останутся временно в государственной собственности; уменьшить экономические и финансовые затраты для экономики от больших и неэффективных государственных предприятий через их ликвидацию или пассивное реструктурирование (означающее ликвидацию предприятий как целостных хозяйственных комплексов посредством их расчленения на мелкие, не зависящие друг от друга, самостоятельные хозяйственные единицы); улучшить бизнес-среду для деятельности и развития частного сектора, либерализовать цены и торговлю, устранить барьеры для импорта». При этом правительство становилось в полной мере подотчетным МАР, обязуясь не только предоставлять отчеты относительно процесса приватизации и всех расходов в рамках программы, но и согласовывая все законодательные инициативы в республике с МАР (п.7 Соглашения). Государство также отказывалось от всяческих мер по стимулированию экономики и субсидированию ее субъектов, включая государственные закупки. Также государство лишалось потенциальной возможности помочь собственным производителям, к примеру, посредством закупки нового оборудования, удобрений и др.- любые виды закупок из за рубежа стоимостью выше ста тысяч долларов должны были согласовываться с МАР.

Кыргызстан также не мог использовать доходы от реализации программы (средства от приватизации предприятий) на стимулирование национальных производителей, покрытие задолженностей государства предыдущих периодов, софинансирование каких бы то ни было контрактов, где не участвует МАР. Даже такие инициативы, как Постановление Правительства Республики Кыргызстан «О первоочередных мерах по осуществлению аграрной реформы, государственной поддержке сельского хозяйства и стимулирования производства и закупок важнейших видов сельскохозяйственной продукции на 1992-1993 годы» от 21 апреля 1992 года, предполагавшее в числе мер государственный заказ и закупку продовольствия у сельхозпроизводителей; Постановление Правительства Кыргызской Республики «О состоянии сельскохозяйственного производства в Кыргызской Республике и мерах по его стабилизации» от 2 марта 1994 года, предполагавшее значительные закупки удобрений из за рубежа, должны были быть согласованы с МАР. Также следовало исключить всяческие меры, связанные с государственными расходами на строительство (или завершение строительства) крупных предприятий или объектов инфраструктуры, предполагавшиеся в рамках Постановления Правительства Республики Кыргызстан «О квотах продукции, поставляемой на экспорт в 1992 году, и привлечения иностранных инвестиций в строительство важнейших народно-хозяйственных объектов» от 27 марта 1992 года. Таким образом, с подписанием Соглашения PESAC Кыргызская Республика потеряла суверенное право определять свою национальную политику. Чем это отличается от неоколониализма?

Следует отметить, что по результатам реализации проекта, по оценкам ВБ, были достигнуты «весьма удовлетворительные результаты», содержанием которых стал переход 53% предприятий из государственной собственности в частные руки только за один 1994 год. Как следствие подобных «успешных» реформ, в 1995 году к 1990 году составил лишь 50,6%.

Вслед за «помощью» в преобразованиях в промышленном секторе ВБ инициирует реформы сельского хозяйства, выдав с 1994 года кредит по линии APEAC («Кредит для приватизации и улучшению условий в сельском хозяйстве»), направленный на приватизацию и перестройку предприятий в сельском хозяйстве и который способствовал переходу сельскохозяйственных земель из государственной собственности в частные руки. Одновременно с аграрной реформой была осуществлена реформа финансового сектора в рамках проекта FINSAC (Средства финансовых структурных преобразований), затем было реформировано управление в общественном секторе («PSRMAC-FY97»- Кредит для улучшения управления ресурсами в общественном секторе).

Как результат мы потеряли не только промышленность, но и сельское хозяйство и стали намного более зависимыми от импорта товаров, в том числе аграрных. При это ничем не могли помочь собственной экономике. Поэтому из года в год у нас складывался огромный торговый дефицит, в значительной мере покрывавшийся за счет переводов трудовых мигрантов.

Прислушавшись к советам международных институтов с целью борьбы с инфляцией, мы сократили денежное предложение в экономике до 2-3% от ВВП, что привело к обескровливанию экономики. Ведь деньги — это и есть кровь экономики. Разве могла экономика Кыргызстана нормально функционировать, если в стандартных ситуациях количество денег в обращении обычно составляет 25-30%, в условиях кризисной экономики в Венгрии этот показатель составил 50%, а в России 100% ВВП. У нас же- 2-3%. Это обрушило наши производственные возможности.

Политика обменного курса национальной валюты была также достаточно болезненной для наших производителей. Мы, ориентируясь на стабильный обменный курс, почему-то придерживались стабильного номинального курса, но не реального, что приводило к тому, что курс сома был завышен и мы не могли экспортировать нашу продукцию, а импорт зашкаливал.

Вступив во Всемирную Торговую Организацию (ВТО), мы полностью открылись миру и тем самым продолжили добивать свою экономику. Фактически, все меры, которые мы воплощали в жизнь по советам извне стали «оргией самоистязания», как это было отражено в The Economist относительно экономических реформ в Чили периода Августо Пиночета.

Революция 2005 года не дала понять власти относительно необходимости изменений, которых хотели люди. Вероятно, сформулировать весь комплекс задач власть того периода не смогла бы, но борьбу с коррупцией и устранение семейно-клановой системы они точно должны были видеть в качестве цели.

Но в итоге, вместо одной семьи пришла другая. Кыргызстан продолжил жить в рамках неоколониальной модели, выполняя задачи, пусть косвенно, не зная об этом, сил извне, и при этом реализуя индивидуальный интерес.

Как результат- революции 2010 года, после которой пошла определённая позитивная динамика, которая в полной мере сошла на нет в результате полнейшего застоя, начавшегося в 2017 году. Как следсьвие- Октябрьская революция 2020 года, после которой имело место множество тревожных событий, включая серия приграничных конфликтов с Таджикистаном.

По прошествии нескольких лет правления Садыра Жапарова я могу чётко сказать: у нас есть определенная позитивная динамика и достаточно многие аспекты, необходимые для развития, на сегодняшний день воплощается в жизнь. В их числе — систематическая борьба с коррупцией и беззаконием, которая послужит основой дальнейшего устойчивого развития, поскольку при коррумпированной системе государство не может выполнять свои функции и достигать поставленных целей. (Хорошо то, что наказывают как текущих, так и бывших официальных лиц, что дает понимание о неотвратимости наказания; кто-то сетует об излишней мягкости наказания к бывшим, но это обосновано необходимостью избегания углубления конфликтов в обществе)

Второе — как бы не критиковали ситуацию с Кумтором, несмотря на определённые, возможно, недоработки при переходе предприятия в национальную собственность, в связи с чем, могу предположить, у нас на текущий момент мало добывается золота, сам факт возвращения стране золоторудного предприятия является большим достижением, свидетельствующем о деколонизации Кыргызстана. Нам, конечно, предстоит хорошо потрудиться, чтобы восстановить данные о золотых жилах (было бы легче, думаю, в рамках соглашения обязать «партнеров» вернуть все карты, если, конечно, их действительно нам не вернули).

Третье, и самое главное мы получили свободу управление собственными финансами. Отныне никто нам не говорит, что мы не имеем права инвестировать в собственную экономику в национальной валюте и при этом, конечно, в результате обстоятельств мирового масштаба, в частности, войны на Украине и последовавшим противостоянием Запада с одной стороны и ряда стран развивающегося мира во главе с Россией и Китаем с другой, мы получили ситуацию значительной финансовой свободы и отсутствия необходимости следовать всем международным соглашениям, существовавшим ранее, поскольку действие этих соглашений исчерпало себя в водовороте санкционных войн. Возьмем, к примеру, ВТО, не предполагающее какие-либо санкции, но решающее споры посредством Органом по Решению Споров, ОРС (Dispute Settlement Body); в текущих условиях это невозможно.

Таким образом, не будучи ограниченным извне в определении как инвестиционных приоритетов, так источников финансирования, на сегодняшний день Кыргызстан начал активные инвестиции в собственную экономику, будь то из собственных средств или средств, полученных в качестве грантов и заимствованных извне. При этом, если бы значительно преобладала доля заимствований над грантами, это следовало бы активно критиковать. Но на сегодняшний день заимствования и гранты неплохо скомбинированы, поэтому трудно их считать кабальными. Хотя, думаю, этот вопрос требует более детального изучения.

Что более важно в текущих обстоятельствах- изменение в экономических подходах. Нет больше у нас неолиберализма с невмешательством государства в экономику. Похоже, что после переворота 2020 года изменилась не только риторика правительства в отношении экономической политики, но и правительство постепенно переключилось на финансирование многочисленных проектов, в том числе в области строительства и реконструкции дорог и развития социальной инфраструктуры, включая строительство новых школ, больниц и квартир для военных, спецслужб и полиции. Правительство также обещало оказывать помощь в обеспечении жильем учителей и врачей в будущем (будем надеяться, что это не останется пустым обещанием). В Кыргызстане строятся и реконструируются многочисленные международные и внутренние дороги.

Развиваются угольные месторождения. Особо радует восстановление работы шахты «Джергалан», что поможет жителям Иссык-Кульской области иметь качественный каменный уголь с минимальной транспортной оценкой. В свете новых контрактов с Китаем на 1 миллиард долларов, ожидается значительный рост сотрудничества с южным соседом. Будем надеяться, что в развитии сотрудничества с Китаем правительство будет максимально учитывать интересы жителей Кыргызстана, как в вопросах усвоения технологий нашими специалистами, занятости, причем на всех уровнях, так и в вопросах экологии.

Одной из ключевых проблем, сдерживающих развитие Кыргызстана, является проблема дефицита электроэнергии, для решения которой Кыргызстан планирует построить к 2030 году каскад из четырех гидроэлектростанций общей мощностью 1160 Мегаватт на реке Нарын стоимостью 2,4-3 миллиарда долларов совместно с китайскими компаниями Power China Northwest Engineering Corporation Ltd, Green Gold Energy (GGE) и China Railway. Другим перспективным источником энергии в Кыргызстане является ожидаемая атомная электростанция мощностью 55 Мегаватт, которую построит российский «Росатом». Так же планируется строительство Камбар-Атинской ГЭС-2, малых ГЭС мощностью 90-100 МВт и реконструкции Токтогульской ГЭС, с повышением выработки энергии до 18 млрд 235 млн кВт.ч при потреблении — 18,09 млрд кВт.ч к 2026 году и до 27 млрд кВт.ч при потреблении 20 млрд кВт.ч к 2030, с последующим введением ГЭС Камбар-Ата-1, Казарман, Сары-Жаз и Верхне-Нарынского каскада.

В Кыргызстане активно наращивается газификация. Республика планирует полностью газифицировать Бишкек и всю Чуйскую область, переведя с угля на газ Бишкекскую ТЭЦ, что полностью решит проблемы зимнего смога в столице.

Проблемы слабой инфраструктуры, препятствующей развитию Кыргызстана, так же постепенно решаются. В частности, строятся новые и ремонтируются старые, как внутреннего, так и международного значения, дороги. Например, в п. Пристань-Каракол, где я вырос, за три десятилетия независимости ни разу не ремонтировали дорогу. В этом году чудо свершилось и впервые осуществляется ремонт. Такое же с г. Каракол до с. Ак-Суу. Ремонтируется «убитая» дорога, ведущая из Казахстана на Иссык-Куль на прямую, через Кеген; планируется строительство прямой платной дороги Алма-Аты—Чолпон-Ата. Строится альтернативная дорога Север-Юг; наконец-то обещают начать строительство железной дороги Китай—Кыргызстан—Узбекистан через Торугарт.

Чтобы облегчить дорожное строительство, в 2023 году Кыргызстан потратил 5 миллиардов сомов из государственного бюджета (не гранты или кредиты, как это было в прошлом) на приобретение 265 единиц специальной дорожно-строительной техники, в частности, самосвалов, грейдеров, экскаваторов, бульдозеров и других. К 2026 году планируется приобрести 700 единиц спецтехники. Строительство дорог государством поможет увеличить масштаб инфраструктурных проектов, улучшить качество строительства за счет повышения ответственности в секторе и поможет уменьшить коррупцию, поскольку в прошлом многочисленные недолговечные компании, связанные с чиновниками, мошенничали и плохо работали.

Инфраструктура таможенных служб, в частности на пограничном посту Иркештам с Китаем, находится в стадии реконструкции, что приведет к росту пропускной способности погранперехода. Прямая дорога с Иссык-Куля в Китай через Барскоон также в проектах, наряду с развитием маршрута торговли Кыргызстана с Россией через Узбекистан, Туркменистан и порты Каспийского моря. Эти меры, наряду с планирующимся строительством целого ряда предприятий в Кыргызстане повышает суверенитет республики и, фактически, должен привести к полнейшей деколонизации. Конечно, если мы правильно распорядимся возникающими возможностями, нацелившись не сырье экспортировать через развивающуюся инфраструктуру, но производя как можно более комплексную переработку с выпуском продукции с высокой добавленной стоимостью, прежде, чем экспортировать.

Конечно, кто-то может обвинить, что и без того значительное отрицательное сальдо торгового баланса, с 2,85 миллиардов долларов в 2021 году (при импорте в 5,6 и экспорте 2,75 миллиардов долларов) взлетело в 2022 году до 7.4 миллиардов долларов (импорт 9.6, экспорт 2.2 миллиарда долларов), что не может покрываться денежными переводами от мигрантов, как прежде.

Но следует понимать природу возникшего значительного торгового дефицита 2022 года. Он может быть связан со следующими факторами:

1. Кыргызстан показывает задекларированный импорт, но не отражает дальнейший реэкспорт; (есть предположение, что государства назначения из ряда соседей России (включая Кыргызстан) получают не все товары, которые им полагались, и значительная часть этих товаров остается в России).

2. Кыргызстан получает товары, включая оборудование, в рамках иностранной помощи, за деньги, предоставленные иностранными партнерами, в основном Россией (Российско-Кыргызский фонд развития) и Китаем (например, Кыргызстан закупает вооружения, автобусы, дорожно- строительную технику), чтобы их предприятия могли работать в условиях сокращения мирового спроса, возникшего в результате санкционной политики;

3. Кыргызстан расширяет спрос в рамках политики дедолларизации, инициированной ШОС и БРИКС, в рамках которой стимулируется торговля в национальных валютах.

4. Сочетание всех трех аспектов, которое не приводит к значительным излишним издержкам, но позволяет Кыргызстану импортировать гораздо больше.

И если предположить, что наращивание импорта произошло не за счет потребительских товаров, но за счет средств производства (как в случае с покупкой дорожно-строительной техники и автобусов в 2023 году), то рост торгового дефицита в Кыргызстане в 2022 году не есть проблема; это инвестиции в будущее.

И это- очередное свидетельство изменения экономической политики, способной привести к истинной экономической независимости Кыргызстана. В качестве дальнейших шагов ожидаем расширение сомовых инвестиций, с развитием двухконтурной финансовой системы в республике. Развитие механизма цифрового сома (без подчинения внешним управляющим) было бы вполне комплиарным с задачами развития страны.

Конечно, для подтверждения высказанных мною предположений необходим детальный анализ данных, которых на текущий момент не вполне достаточно. Но если предположения окажутся верны, то за будущее Кыргызстана можно будет порадоваться. А Президента Садыра Жапарова, наряду с главным борцом с коррупцией Камчыбеком Ташиевым, и, вероятно, премьером Акылбеком Жапаровым можно будет назвать авторами политики деколонизации Кыргызстана. Время покажет. В любом случае, болеем за страну, ратуем за ее успехи, и продолжаем беспристрастно и без прикрас говорить о плюсах и минусах экономической политики республики.

PS: Ввиду моего текущего позитивного отклика относительно политики С. Жапарова и правительства в целом возможно найдутся люди, кто перепишет меня из оппозиции в проправительственный стан. Пожалуйста, я не против. Но для меня нет ни оппозиции, ни «хоп-позиции». Я всегда подчёркиваю свою про-кыргызстанскую позицию, радуюсь за успехи, переживаю за недоработки и ратую за национальный интерес. Поэтому продолжу писать как о позитивных изменениях, так и об ошибках и связанных с ними рисках.

Искренне,

Бахтияр Игамбердиев,

кандидат исторических наук