результаты недавних парламентских выборов в Швеции поставлены под сомнение. Появились жалобы на то, что имели место многочисленные фальсификации. В чьих интересах могли проводиться подобные избирательные махинации и причем здесь идущий процесс активного замещения местного населения мигрантами из далеких от Швеции стран?
Недавние парламентские выборы в Швеции прошли в обстановке крайней поляризации: за 349 мест в Риксдаге боролись восемь партий, а явка составила около 84% (право голоса имеют более 8 млн шведских граждан). Убедительной победы не досталось ни одной из сторон.

В конечном итоге мандат на формирование правительства получила лидер шведских социал-демократов Магдалена Андерссон. Но спокойно приступить к делу у нее не получилось, ибо страна погрузилась в пучину скандалов: поступили многочисленные сигналы о том, что на ряде участков итоги выборов могли быть сфальсифицированы.

Ключевым эпизодом стал случай в городе Бурлэнге (округ Даларна). Там 30-летний представитель Левой партии по имени Мохамед Абдукардир Али, занимавший девятое место в партийном списке, сумел получить место в Риксдаге благодаря необычно большому числу личных голосов – «галочку» напротив его имени поставили 648 избирателей.

В Швеции избиратели голосуют за партию, но могут также отметить конкретного кандидата. Если кандидат набирает достаточно «галочек», он может обойти тех, кто стоит выше в партийном списке. Именно это и произошло с Али: но его результат аномален и подозрителен, в том числе для полиции.

Для полноты картины следует знать биографию Мохамеда Абдукардира Али. Не далее как в 2024 году этому иммигранту из Сомали было отказано в шведском гражданстве – из-за того, что на тот момент его задолженность перед службой судебных приставов составляла 163 045 шведских крон (1,3 млн рублей): неуплаченные налоги, долги по кредитам. Затем его долг волшебным образом списали под предлогом «реструктуризации», а в феврале этого года шведское миграционное агентство таки выдало Мохамеду Али гражданство.

На момент выборов он официально числился безработным. По их итогам 30-летний политик должен был превратиться в высокооплачиваемого парламентария (работа в Риксдаге предполагает базовую зарплату в 81 400 крон или около 678 тысяч рублей в месяц плюс бесплатное проживание в квартире в центре Стокгольма).

Однако фактически занять кресло он не успел: под давлением руководства партии из-за начатого расследования Али был вынужден взять официальный тайм-аут (leave of absence), и вместо него на заседания ходит дублер. Более того, как выяснилось, этот новоиспеченный депутат несколько лет официально проживал в одной квартире с активными участниками преступной наркогруппировки, проходящими по делам об отмывании денег.

Самое же комичное заключается в том, что никому в Швеции этот новый шведский политик практически не известен – что не помешало ему обойти восьмерых кандидатов, которые опережали его в избирательном списке Левой партии в Даларне. При этом членство Мохамеда Абдукардира Али в Левой партии насчитывает чуть более года.

Своим сопартийцам и электорату этот сомалиец тоже практически не знаком. Он не проявлял особой агитационной активности, и ни у кого из его соратников по партии нет даже адреса или номера телефона Мохамеда.

Объяснение всех этих чудес представила шведская прокуратура, сообщившая, что ведет предварительное расследование по факту «неправомерного влияния на голосование в Бурлэнге, связанного с Левой партией». В прокуратуре утверждают, что избирателям выдавали бюллетени, на которых имя Али уже было предварительно отмечено.

Кроме того, как выясняется, к участкам в Бурлэнге для голосования централизованно доставляли людей из так называемых «уязвимых районов». При этом шведские правоохранительные органы уточнили, что организаторы схемы целенаправленно искали не просто мигрантов, а местных бездомных и наркозависимых, которых подвозили к участкам, выдавая по 300 крон и заранее заполненные за Али листки. А поскольку мигранты и их непосредственные потомки составляют около 28% населения Швеции (уже сейчас преступность в стране почти сплошь мигрантская), понятно, какой это неисчерпаемый ресурс.

Скандал в Бурлэнге вызвал у представителей госорганов столь серьезную обеспокоенность, что было созвано экстренное совещание с участием семи ведомств, включая Полицию безопасности, обычную полицию, избирком, агентство психологической защиты и национальный центр кибербезопасности. Обсуждалась даже возможность перевыборов в округе Даларна.

Однако городская администрация Бурлэнге, равно как местная избирательная комиссия в начале октября, заявила, что «не видит признаков обмана ни на одном из избирательных участков». Местный избирком подчеркнул: процедура внутри участков соблюдалась корректно, а то, что люди приносили готовые бюллетени с «крестиками», – это внешнее влияние, которое должна расследовать полиция, а не нарушение регламента самой комиссии.

Случай в Бурлэнге стал лишь вершиной айсберга. Суммарно полиция зарегистрировала 58 сообщений о «неправомерном влиянии на голосование» по всей стране – от краж и сокрытия бюллетеней до попыток подкупа избирателей. Шведское радио сообщило о четырех тысячах жалоб, зафиксированных в ходе выборов, – от технических сбоев до предполагаемых фальсификаций.

Особый резонанс получили инциденты в стокгольмском районе Ярва и в области Норрботтен на севере страны. В Ярве кандидат от Левой партии по имени Ильяс Хассан (Ilyas Hassan) также оказался в центре скандала из-за аномального всплеска голосов на его участках. Как утверждают журналисты Svenska Dagbladet, у входа на участки в Ярве избирателям раздавали заранее заполненные бюллетени, на которых напротив фамилии Хассана была проставлена галочка.

Начато предварительное расследование по статьям «ненадлежащее влияние при голосовании» и «ненадлежащее получение вознаграждения при голосовании». Левая партия и сам Хассан отвергают обвинения, называя их «политически мотивированными».

Правые силы обвиняют левых в том, что те практикуют в районах с мигрантским населением «клановое голосование» и вообще относятся к избирателям как к «скоту для голосования». Ведь мигранты, перебираясь в Швецию, продолжают жить сплоченными общинами. Звучат подозрения в том, что левые нашли подход к сердцам племенных вождей и те начали поставлять им группы избирателей в обмен на будущие выгоды – государственные субсидии, помещения, должности или другие преференции.

Все это превращает демократический процесс в профанацию.

Так, в Хусбю, одном из районов Ярве, более сотни женщин родом из Эритреи пришли на участок в сопровождении двух священников, которые инструктировали их, за кого голосовать. Что касается Норрботтена, то там попросту публиковали в соцсетях объявления, где избирателям предлагали 300 шведских крон (около 2700 рублей) за их голос.

Видный член правой партии «Шведские демократы» Кент Экерот заявил, что государство должно перестать «ввозить из-за границы скот для голосования». Это высказывание вызвало ярость левых политиков. Политолог Сет Исакссон обвинил Экерота в «дегуманизации», подчеркнув, что речь идет о «полноправных гражданах Швеции». Лидер социал-демократов Магдалена Андерссон также осудила такие заявления, заявив, что их авторы «ставят под сомнение голоса шведских граждан».

На фоне скандала был зарегистрирован сайт с гражданской инициативой «Один народ» – призыв к перевыборам. На данный момент эту петицию подписали уже свыше 162 тысяч человек. Создателя петиции, 36-летнего мужчину по имени Робин Леопольд, тут же обвинили в распространении «пророссийских нарративов». Сам Робин Леопольд заявил, что никогда не поддерживал Россию. «Если бы у моих противников были доказательства того, что факты фальсификации выборов в Риксдаг ложны или сфабрикованы, то они бы их представили. Но их нет. Они не могут ничего опровергнуть», – подводит итог автор петиции.

В Швеции перевыборы в Риксдаг – это беспрецедентная мера, которая никогда не применялась на практике. Теоретически они возможны, но не факт, что на практике чиновники на это пойдут.

В целом избирательная комиссия Швеции получила рекордное количество апелляций, поданных свидетелями нарушений – более восьми сотен зарегистрированных и еще около девяти тысяч в процессе обработки. Предыдущий рекорд был установлен в 2018 году, когда было подано 767 апелляций. Впрочем, не исключаются перевыборы в отдельных округах, и это, учитывая минимальный разрыв между победителями и проигравшими (левый блок набрал 176 мандатов против 173 мандатов у правых), может серьезно изменить расклад во власти.

Политолог Максим Рева отмечает, что предыдущее шведское правительство пыталось навести порядок в миграционной сфере: увеличило число оснований для депортации, снизило возраст уголовной ответственности (благодаря этническим бандам в стране сейчас резко увеличились показатели подростковой преступности).

«Но левые, договорившись с вожаками мигрантов и мобилизовав на свою сторону электорат из числа "новых шведов", опрокинули консервативное правительство и теперь будут наводить в стране свои порядки. Ничего хорошего тут для обычных шведов нет – это означает, что их страна постепенно из-под них ускользает. Сейчас мигранты стали важнейшим козырем в электоральном соперничестве, а завтра они придут к власти напрямую. Завтрашняя Швеция будет абсолютно другой», – резюмирует аналитик.