В последние дни неожиданно возобновились контакты США с Россией и Украиной по урегулированию конфликта. Сначала Москву посетил директор Центрального разведывательного управления (ЦРУ) США Джон Рэтклифф, а в минувшие выходные американские переговорщики Стивен Уиткофф и Джаред Кушнер встретились не только с президентом России Владимиром Путиным в Кремле, но и с президентом Украины Владимиром Зеленским. Впрочем, в СМИ пока новый этап переговоров описывают без оптимизма, учитывая, что администрация президента США Дональда Трампа погружена в разрешение и других внешнеполитических кризисов. О том, какое место занимает Украина в списке приоритетов США, кто сейчас определяет американскую внешнюю политику и при каких условиях возможно восстановление отношений России и Соединенных Штатов, «Ленте.ру» рассказал политолог из США, доцент Департамента международных отношений НИУ «Высшая школа экономики» (ВШЭ) Дилан Пэйн Ройс.

Дилан Пэйн Ройс: Администрация Трампа сейчас отвлечена ситуацией в Иране. Очевидно, что она развивается совсем не так, как ожидали США. Последствия войны с Ираном отодвинули на второй план большинство других внешнеполитических целей, включая украинское урегулирование, аннексию Гренландии и вторжение на Кубу.

Но почему тогда США все равно предпринимали шаги по привлечению России к переговорам?

Трамп так и не понял природу конфликта, интересы и цели России на Украине. Он полагал, что сможет каким-то образом заставить Россию принять «компромисс», который на самом деле очень выгоден Киеву.

К счастью для России, предложенный Трампом план из 28 пунктов оказался таким же неприемлемым для Киева и европейских стран. Они выбрали вариант мифической «окончательной победы» и избавили Россию от необходимости самой отвергать этот «компромисс».

Чрезмерная самоуверенность Трампа объясняет и его обещания быстро положить конец войне
Видимо, он сам искренне верил в это еще до президентских выборов. Ведь если бы это были лишь циничные шаги в рамках избирательной кампании, он отказался бы от них сразу после победы. Однако Трамп и после выборов продолжал заявлять о скором урегулировании.

А как в США относятся к другим переговорщикам? Например, одновременно с директором ЦРУ Джоном Рэтклиффом в Москву приезжал глава дипломатии Святого Престола архиепископ Пол Ричард Галлахер...

Сложно говорить о какой-то координации этих инициатив.

Но очевидно, что Трамп чрезвычайно ревностно относится к своей роли «миротворца»

Он напоминает об этом даже в тех случаях, когда американские интересы минимальны, как в конфликте Руанды и Демократической Республики Конго, когда США практически не участвовали в урегулировании, как в случае Камбоджи и Таиланда, или когда эффект американского вмешательства неясен, как в отношениях Армении и Азербайджана.

Каковы цели США в переговорах по Украине?

Еще до своего первого президентского срока Трамп правильно замечал, что США и их союзники вытеснили Россию из западного лагеря и вынудили ее сотрудничать с Китаем.

Трамп хотел обратить этот процесс вспять: оторвать Россию от Китая и вернуть ее на Запад

Однако у этой идеи есть несколько проблем.

Во-первых, сама Россия считает США принципиально ненадежным партнером — например, после того, как Трамп расторг иранскую ядерную сделку. На фоне десятилетий враждебности со стороны Соединенных Штатов последовательная дружба с Китаем выглядела предпочтительнее.

Во-вторых, ни в первый, ни во второй президентский срок Трамп так и не смог заключить какую-либо «большую сделку» с Россией. Вместо этого он сначала продолжил ужесточение санкций, а затем так и не предложил по Украине действительно приемлемое для России решение.

Трамп действительно хочет, чтобы прекращение боевых действий на Украине стало первым шагом к отдалению России от Китая, но что-либо сделать для этого он интеллектуально и морально не способен

-Но главный приоритет для Дональда Трампа сейчас — конфликт с Ираном?

Да, во многом по сиюминутным внутриполитическим причинам. Программа Трампа всегда предполагала отказ от «вечных войн» на Ближнем Востоке, а также поддержку экономики и снижение цен за счет отмены «зеленой» политики.

Но в условиях войны с Ираном американские водители заправляются бензином по 4-6 долларов за галлон, а дизельное топливо подорожало на 50 процентов. Если конфликт продолжится, это станет провалом для Трампа: на промежуточных выборах демократы точно вернут Палату представителей, а возможно, и Сенат.

В перспективе, если экономические проблемы будут обостряться, снизятся и шансы любого преемника Трампа на выборах 2028 года
А на Ближнем Востоке интересы США и России хоть в чем-то пересекаются?

Россия в принципе находится в состоянии прямой холодной и опосредованной горячей войны с США. Она вынуждена искать союзников в этом противостоянии, а на Ближнем Востоке таким союзником является Иран. Поэтому российские интересы заключаются в его поддержке в борьбе с Соединенными Штатами.

Но и в других, более частных вопросах интересы США и России в регионе прямо противоположны

Соединенные Штаты и их союзники выигрывают от снижения цен на энергоносители. Они поддерживают Израиль, тогда как российское руководство занимает нейтральную или даже пропалестинскую позицию. США враждебно относятся к талибам и хуситам, с которыми Россия стремится сблизиться. Наконец, США пытаются заставить Сирию полностью отказаться от российского присутствия.

Как война с Ираном влияет на внутриполитическое устройство США и отношения между ветвями власти?

Нападение на Иран окончательно устранило конституционные ограничения, налагаемые на президента.

Конституция США наделяет Конгресс исключительными полномочиями по развязыванию войны. Это одно из немногих ограничений исполнительной власти в сфере внешней политики, которое не позволяло президенту превратиться в избранного деспота. Но теперь и это ограничение снято.

Хотя законодательная власть всегда играла второстепенную роль во внешней политике, сейчас она практически ни на что не влияет

Впрочем, неясно, сохранится ли такой расклад в будущем. Узурпация президентом прерогатив Конгресса стала возможной потому, что сами конгрессмены и сенаторы отказались их защищать. Когда одна из палат Конгресса окажется под контролем оппозиционной партии, законодатели, вероятно, попытаются восстановить свои права.

В результате соперничество между американскими партиями может привести к сохранению конституционного порядка в стране. Хотя, конечно, отцы-основатели не так представляли себе «систему сдержек и противовесов». Тем более, что именно из-за крайней партийности конституционный порядок и начал разваливаться. Сейчас республиканцы в Конгрессе позволяют президенту нарушать Конституцию только потому, что он принадлежит к той же партии, что и они.

А кто сейчас в администрации Трампа играет ключевую роль в определении внешнеполитических приоритетов? Похоже, сам Трамп играет абсолютно доминирующую роль в принятии решений. Сейчас его влияние заметнее, чем в первый президентский срок, когда больше официальных лиц могли воздействовать на него и даже прямо подрывать решения президента. Так было, например, с попытками Трампа вывести войска из Сирии.

Но оказалось, что освободившийся от такого влияния Трамп стал не крайним изоляционистом, каким его изображали, а скорее бессистемным, опрометчивым и изменчивым политиком

Трампа действительно не волнует «порядок, основанный на правилах». Но он и не может четко определить реальные национальные интересы США, а порой смешивает их с интересами Израиля.

Нападение на Иран также показало, что вице-президент Джей Ди Вэнс имеет мало реального влияния на внешнюю политику, ведь он был категорически против атак. При этом реальное поведение США расходится и с идеями, изложенными в Стратегии национальной безопасности 2025 года, которую, возможно, тоже писали близкие к Вэнсу, но столь же маловлиятельные люди.

Тем не менее неясно, кто в администрации действительно влияет на Трампа. Вполне возможно, что в случае с Ираном он в основном действовал по собственной воле. Но не исключено, что какие-то представители американской элиты или даже правительства Израиля убедили его принять это решение.

И в администрации сохраняются противоречия по внешней политике?

Безусловно, причем сразу по нескольким направлениям. По Ирану это столкновение изоляционистов и сторонников Израиля. По Венесуэле и Кубе — тех же изоляционистов и антикоммунистов. В отношении Китая изоляционисты и Силиконовая долина выступают против антикоммунистов и сторонников американской гегемонии. Наконец, по российскому направлению сталкиваются те, для кого Европа приоритетнее Азии, и те, кто считает Азию главным направлением и поэтому хочет отдалить Россию от Китая.

Однако во многих случаях не имеет значения, что представляют собой различные лагеря и насколько они влиятельны.

Администрация Трампа обладает слишком малой компетентностью и мыслит слишком краткосрочно, чтобы достичь своих целей, какими бы они ни были

Если украинский конфликт продолжится, сотрудничество России и США по отдельным вопросам все-таки возможно? К сожалению, нет. Сейчас мы, скорее всего, наблюдаем пик «сотрудничества» между Россией и США

После промежуточных выборов Трамп может оказаться под давлением демократов. Они заставят президента занять более жесткую позицию в отношении России. А Трамп, возможно, решит не сопротивляться им, ведь ему не хватало интеллекта и решимости, нужных для настоящего детанта с Россией.

Вполне может повториться первый президентский срок Трампа: его риторика в отношении России останется сравнительно неагрессивной, но администрация будет предпринимать очень враждебные шаги. Подобное происходило и сейчас, когда Трамп пытался вводить пошлины против покупателей российской нефти.

Но если в 2028 году Трампа сменит демократ, то в отношениях России и США все будет намного хуже

Таким образом, минимизация ущерба от США и гипотетическое улучшение отношений с ними в далеком будущем требует победу в спецоперации (или, по крайне мере, критическое ослабление киевских войск) к январю 2029 года, когда поддержка Киева Соединенными Штатами может значительно увеличиться.

Что может произойти, если на выборах 2028 года победит республиканец?

Настоящее изменение в отношениях с Россией возможно только в том случае, если в 2028 году победит именно Джей Ди Вэнс, а не госсекретарь Марко Рубио. В отличие от Трампа, Вэнс придерживается более системного и подлинно национал-консервативного, изоляционистского мировоззрения.

Согласно такому подходу разрядка в отношениях с Россией желательна

В случае избрания Вэнса президентом откроется целый ряд возможностей — от восстановления экономических контактов до амбициозных проектов по демонтажу Европейского союза и формированию «северного союза» от Анкориджа до Владивостока, о котором говорил Владислав Сурков.

Впрочем, пока вероятность победы Вэнса невысока, хотя за два года многое может измениться. Но и России на самом деле неразумно предпринимать что-либо, кроме деэскалации военной напряженности. Даже восстановление прямых рейсов и доступа в воздушное пространство может быть нежелательно.

Сотрудничество с США для России в любом случае было бы крайне неопределенным. Новый президент мог бы его свернуть, а очередной кризис — приостановить.

России выгоднее развивать собственный потенциал и связи с дружественными государствами, а не впустую тратить ресурсы и повышать свою уязвимость

Разногласия с США даже полезны России. Экономическая война позволила ей отказаться от чрезмерной зависимости от экспорта природных ресурсов. Сокращение контактов с Соединенными Штатами ограничило американское влияние на российское общество. Наконец, разорванные соглашения, такие как Договор об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ), тоже, по сути, были невыгодны России.

В принципе США почти с момента распада СССР проводили скрытую или открытую враждебную политику по отношению к России. Сейчас эта враждебность просто виднее россиянам. И таким образом Россия стала более устойчивой к американским действиям.

Но какие-то выгоды от взаимодействия с США Россия все-таки могла бы сейчас получить?

Наверное, полезной была бы договоренность по российским активам. США могли бы заставить Бельгию вернуть их России, но взамен сохранили бы часть активов, находящихся у них. В таком случае Россия получила бы реальную выгоду, которую США уже не смогли бы отменить в будущем и которая не подрывала бы российские усилия по собственному укреплению.

В США почти нет пророссийских избирателей. Демократы ненавидят Россию как суверенную, национал-консервативную угрозу либеральному мировому порядку. Республиканцы-неоконсерваторы видят в ней вызов американской глобальной «империи свободы». Многие рядовые республиканцы до сих пор недолюбливают Россию, потому что не отличают ее от СССР.

В лучшем случае Россия может рассчитывать на безразличие американцев и их изоляционизм

Впрочем, некоторые американские ультраправые позитивно относятся к российскому национал-консервативному проекту. Но движение Make America Great Again (MAGA) основано не столько на идеологии, сколько на культе личности Трампа. По опросам, подавляющее большинство сторонников президента продолжают его поддерживать и одобряют нападение на Иран.

Позитивно настроена по отношению к России и часть крайне левых. По крайней мере, они выступают за более мягкую политику, потому что осуждают гегемонию США и считают, что Россия ее сдерживает. Но их позиции в Демократической партии еще более маргинальны, чем роль пророссийских политиков среди республиканцев.

https://lenta.ru/articles/2026/09/07/royce/