Даже на фоне перемирия между США и Ираном цены на газ в Европе не приходят в норму. Более того, когда этот конфликт будет исчерпан, ЕС еще долго будет пожинать плоды в виде дорогого газа. Последствия нового энергетического кризиса могут оказаться слишком масштабными, а выход из него будет очень непростым.
Цены на газ стали головной болью для европейской и британской экономик. Они приближаются к пятимесячным пикам, а стоимость зимних контрактов превышает прошлогодние показатели более чем в два раза. Если в начале января тысяча кубометров газа в ЕС стоила порядка 360 долларов, то в последние месяцы значительно выше 700 долларов, а 25 августа и вовсе 855 долларов. Зимние контракты стоят уже более чем вдвое дороже, чем год назад.

Причем, цены на газ кроме традиционных последствий стали еще и основным драйверов доходности гособлигаций в Европе. Доходность 10-летних государственных облигаций Германии и Великобритании достигла уровней, не наблюдавшихся десятилетиями, даже при том, что нефть марки Brent торгуется на 30% дешевле своего максимального значения, достигнутого в ходе конфликта между США и Ираном. А это значит, выплачивать долги европейским государствам станет тяжелее.

Инвесторы опасается, что все это приведет к новому витку инфляции, и вынудит центральные банки поднять ставки более решительно.

Любопытно, что перемирие между США и Ираном сразу отражается на нефти, которая сразу падает в цене, но не на газе в Европе.

«Аномальные погодные условия и структурные ограничения предложения создали идеальный шторм, который не смогла развеять даже геополитическая разрядка. То есть фундаментальные факторы оказались сильнее геополитических надежд»,

- говорит Анастасия Левченко, научный сотрудник лаборатории отраслевых рынков и инфраструктуры Института Гайдара.

Первый фактор - Европа потеряла катарский СПГ из-за ближневосточного конфликта. Во-вторых, обостряется конкуренция с Азией за партии СПГ. В-третьих, играет роль низкий уровень запасов газа в европейских хранилищах – около 62% при сезонной норме около 79%. В-четвертых, аномальная жара в Европе повысила спрос на электроэнергию, а засуха сократила выработку ГЭС и АЭС, что вынуждает активнее использовать газовые электростанции как раз в тот момент, когда газ нужно закачивать в хранилища, отмечает Левченко. По ее оценке, даже после достижения полноценного мира между США и Ираном цена не вернется на докризисный уровень:

Европе необходимо восполнять низкие запасы, поэтому цены будут выше 40 долларов за Мвт в час (порядка 500 долларов за тысячу кубометров).

«Европа мало накопила газа в подземных хранилища, и сейчас ведут закачку более высокими темпами, то есть спрос вырос. При этом, в Европе еще и потребление выросло для текущих нужд. Отсутствие катарского СПГ и низкие запасы газа в подземных хранилищах нервирует всех. Да еще и азиаты активизировались: Южная Корея очень сильно переманила на себя американский СПГ, Япония тоже довольно сильно увеличила объемы закупки газа у американцев Прежде всего поэтому европейцам приходится удерживать высокие цены, чтобы конкурировать за поставки СПГ», - говорит эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.

Чтобы пройти эту зиму и привлечь достаточное количество СПГ из Азии Европе, возможно, потребуется, чтобы цены поднялись выше 100 долларов за Мвт в час ч в декабре, говорит Анастасия Левченко. В пересчете на тысячи кубометров цены на газ могут взлететь до 1250 долларов.

Кроме дорогих счетов за газ и электроэнергию все это приводит к деградации европейской промышленности. «Из-за дорогой энергии себестоимость промышленной продукции в Европе повышается, продукция становится менее конкурентоспособной на глобальном рынке, и внутри рынка меньше потребителей могут позволить себе эту продукцию. В итоге в Европе происходит сокращение потребления газа и общая деиндустриализация промышленности, как это происходило в прошлую волну газового кризиса с 2021 по 2023 года», - говорит Юшков.

Удорожание энергии приводит к росту инфляции в ЕС. В марте–апреле 2026 года инфляция в еврозоне выросла примерно на 1 процентный пункт из-за резкого роста цен на топливо. «По некоторым прогнозам, пик инфляции может прийтись на январь 2027 года с уровнем около 4,2%. Важно, что налоговые меры поддержки, которые смягчали удар от роста цен на нефть, к настоящему моменту в основном истекли (Германия, Италия, Франция) или сворачиваются (Испания). Это делает экономику более уязвимой к новому ценовому шоку именно по газу», - говорит Левченко.

Цены на природный газ стали основным драйвером доходности европейских облигаций. Так, доходности 10-летних германских и британских гособлигаций достигли максимумов за несколько десятилетий.

«Ключевая опасность в том, что газ заменил нефть как главный драйвер роста доходностей. Рост доходностей означает удорожание государственных заимствований. Странам с высоким уровнем долга (Италия, Греция и др.) будет сложнее обслуживать свои обязательства. Кроме того, облигации с высокой доходностью отвлекают капитал из акций. Это сигнал рынка о том, что инвесторы закладывают в цены устойчиво высокую инфляцию и, соответственно, более жесткую денежно-кредитную политику», - комментирует Левченко.

Следствием этой ситуации является более жесткое повышение ставок в Европе. ЕЦБ уже готовится к повышению ставки на сентябрьском заседании – до 2,50% с текущих 2,25%. Это будет второе повышение за год (первое было в июне). Рынки закладывают еще одно-два повышения.

«Более высокие ставки на фоне энергетического шока создают риск стагфляции — сочетания низкого роста и высокой инфляции. Экономический рост и без того ослаблен.

Кроме того, дорогие кредиты и высокие затраты на энергию могут привести к сокращению инвестиций, возможное сокращение производства в энергоемких отраслях: химия, металлургия, производство стройматериалов», - говорит собеседник.

Также рост ставок по ипотеке и потребительским кредитам в сочетании с высокими счетами за отопление и электроэнергию могут существенно снизить реальные располагаемые доходы, что ударит по потребительскому спросу, добавляет Левченко.

«Особую озабоченность вызывает тот факт, что ЕЦБ повышает ставки именно в тот момент, когда экономика демонстрирует признаки слабости. Это классическая дилемма центрального банка в условиях шока предложения», - заключает она.

https://vz.ru/economy/2026/8/27/1446351.html