Поставки одного из главных несырьевых экспортных товаров России в июле могут сократиться сразу на 20%. Речь идет о пшенице. Основная причина – террористическая угроза. России пришлось закрыть порты в Азовском море из-за ударов украинских дронов. Что будет с экспортом и ценами на пшеницу, если ситуация затянется, и как действия Украины влияют на мировой рынок?
По оценкам Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР), в июле этого года объемы вывоза отечественной пшеницы могут не дотянуть и до 2 млн тонн, и это на 20% ниже первоначальных ожиданий.

Это неприятный сюрприз, учитывая, что нефтегазовые доходы бюджета в этом году не дотягивают до плана, и частично приходится выезжать на росте ненефтегазового экспорта. Экспорт продовольствия тоже туда входит. За пять месяцев этого года российский агроэкспорт увеличился на 20,3% – до 18,4 млрд долларов. А теперь его ждет падение. Почему?

Причин несколько, в том числе запоздалый старт уборочной кампании на одну-две недели, в том числе из-за нехватки дизеля. Но основная причина – геополитическая, которая реализовалась в Азовском море. С 10 июля движение гражданских судов по Азово-Донскому каналу было ограничено из-за участившихся атак со стороны ВСУ.
Это крайне важный маршрут для российского агропромышленного комплекса. Через мелководные порты отгружалась четверть от российского экспорта зерна и подсолнечного масла. Торговля шла со странами Ближнего Востока и Турцией, которая является важным стратегическим покупателем нашей пшеницы.

В Минсельхозе поспешили заверить рынок, что «ситуация в акватории Азовского моря не повлияет на обеспеченность внутреннего рынка продовольствием и экспортные возможности нашей страны», и «логистика поставок при необходимости будет переориентирована», уже «прорабатываются альтернативные маршруты грузопотоков». Получится ли это сделать в пик урожая?

За сезон 2025/26 экспорт зерновых составил 54,3 млн тонн, значит через Азовское море проходит примерно 12-14 млн тонн в год – четверть от российского экспорта зерна, отмечает Владимир Чернов, аналитик Freedom Global.

«Часть грузов можно перенаправить в Новороссийск и Тамань, а также в порты Балтики. Например, мощность терминала КСК в Новороссийске составляет 10,5 млн тонн в год, тогда как в 2025 году он перевалил 7,37 млн тонн. Другой новороссийский зерновой терминал отгрузил 5,47 млн тонн. Поэтому некоторый резерв действительно существует», – отмечает эксперт.

Однако быстро перенаправить все 12–14 млн тонн невозможно. «Ограничением становятся не только причалы, но и подъездные железные дороги, наличие вагонов, автомобильные подходы, графики приема судов и элеваторы около портов. Через сухопутные переходы в июне вывозилось менее 500 тыс. тонн зерна в месяц, поэтому железная дорога на Казахстан, Азербайджан, Китай и другие направления может помочь, но заменить морской маршрут целиком не сможет. Балтийские порты находятся значительно дальше от Ростовской области и Краснодарского края, что увеличивает стоимость доставки», – отмечает Чернов. Ситуация с топливом тоже добавляет нервозности.

Если Россия не сможет в июле вывезти все зерно, то его надо будет где-то хранить. В целом мощностей для хранения у нас хватает. По оценке Минсельхоза, общая емкость российских зернохранилищ составляет более чем 166 млн тонн, тогда как запасы на 1 июня составляли лишь 10,76 млн тонн. Это позволяет пережить кратковременную остановку отгрузок продолжительностью в несколько недель, говорит Чернов.

«Проблема заключается в том, что свободные емкости распределены по стране неравномерно. Излишки будут образовываться прежде всего на юге, где уже начинается уборка нового урожая.

Если ограничения сохранятся несколько месяцев, элеваторы Ростовской области и Краснодарского края могут быстро заполниться. Аграриям придется дольше хранить зерно, платить проценты по кредитам и соглашаться на снижение закупочных цен.

Часть пшеницы уйдет на производство муки и комбикормов, но внутренний рынок не сможет быстро принять несколько миллионов лишних тонн. При правильном хранении зерно не пропадет, однако вырастут расходы на сушку, обработку и сохранение качества», – рассуждает собеседник.

Какие потери по экспорту можно ожидать, если разрешение ситуации затянется? «В июле экспорт зерна прогнозировался на уровне около 2,3 млн тонн, до конца месяца под риском находятся примерно 500–600 тыс. тонн. Значительную часть удастся отправить позднее или через другие порты, поэтому фактическое сокращение июльских поставок я оцениваю в 200–500 тыс. тонн», – говорит Чернов.

Если ситуация затянется на два-три месяца и затронет пик экспорта нового урожая, то Россия может недопоставить или перенести на более поздний срок 1,5–3 млн тонн, а при сохранении проблем большую часть сезона экспорт может оказаться на 5–8 млн тонн ниже возможного уровня, подсчитал эксперт.

Потери будут подсчитывать в основном экспортеры, аграрии, порты и перевозчики, а для бюджета пройдет все легче, так как с 15 июля экспортная пошлина на пшеницу, ячмень и кукурузу обнулена. «При цене пшеницы около 230 долларов за тонну это соответствует недополученной экспортной выручке примерно в 350–700 млн долларов при трехмесячном сценарии и до 1,2–1,8 млрд долларов при длительном ограничении. Текущая индикативная цена российской пшеницы составляет около 232 долларов за тонну», – подсчитал Владимир Чернов.

«С учетом снижения налога на прибыль и связанных платежей консолидированный бюджет при трехмесячном сбое экспорта зерна может недополучить ориентировочно 2–6 млрд рублей. Но итог зависит от того, какая часть зерна будет действительно потеряна для экспорта, а какая просто отправится позднее»,– замечает эксперт.

Мировой рынок уже начал реагировать на потерю нашего зерна. «Россия поставляет около 20–22% всей пшеницы, продаваемой на мировом рынке, поэтому выпадение даже нескольких миллионов тонн быстро влияет на ее котировки», – говорит эксперт.

После сообщений об ограничениях европейская пшеница уже дорожала примерно на 4%, достигнув максимума за шесть недель. «При восстановлении судоходства в ближайшие недели часть ценового скачка быстро уйдет. Если ограничения продлятся два-три месяца, мировая пшеница может подорожать еще на 7–12%. При длительном нарушении поставок в пик сезона и новых проблемах в Черном море рост может достигнуть 15–20%», – говорит Чернов.

Немедленного дефицита на мировом рынке не будет, так как мировые запасы пшеницы находятся на высоком уровне, но альтернативное зерно, как правило, дороже и отличается по качеству, замечает эксперт. А так Азия уже заявила, что намерена активней покупать пшеницу Австралии из-за проблем с российском зерном. Ближний Восток и Северная Африка могут увеличить закупки в Евросоюзе, Аргентине, Канаде и США.

За счет роста цен Россия может компенсировать потери в доходах. «При коротких ограничениях и сокращении поставок не более чем на 5–7% рост мировых цен способен полностью компенсировать потери. Если экспорт уменьшится на 10–15% и более, подорожание пшеницы покроет лишь часть выпадающей выручки, а основная нагрузка ляжет на аграриев и экспортеров южных регионов. Потому что увеличатся страховые тарифы, стоимость фрахта, железнодорожной перевозки и перевалки через альтернативные порты», – заключает собеседник. Зато внутри России цены на зерно могут, напротив, снизиться из-за скопления запасов.

https://vz.ru/economy/2026/7/15/1434799.html