Не большая война в 2027 году, а великий праздник национального воссоединения в 2028 году. Примерно такое послание пытается отправить миру Китайская Народная Республика, принимая в гостях с распростертыми объятиями бывшего врага – председателя партии Гоминьдан. Чжэн Ливэнь прибыла в материковый Китай по приглашению руководства КПК (и лично товарища председателя Си Цзиньпина), где пробудет неделю, захватив Пекин и Шанхай, будто купила туристический тур «Две столицы».

В иные времена ее бы непременно арестовали, а может быть, и расстреляли по обвинению в тяжелейших преступлениях против народа и государства.

Гоминьдан для китайских коммунистов такой же исторический враг, как капитализм, можно даже сказать, враг изначальный. Появившись 105 лет назад, КПК под патронатом Коминтерна боролась именно с властью Гоминьдана. Их соперничество пролило реки крови, пока история не заставила заключить союз ради родины, то есть против японских оккупантов.

Сделав упор на партизанскую тактику «мелких укусов» и подставляя лучше вооруженный Гоминьдан под тяжелые бои с японцами, Мао решил вопрос с заметным отставанием НОАК (Красной армии) в боевой мощи. Когда Вторая мировая война закончилась и перешла в гражданскую, Гоминьдан ее проиграл и эвакуировал правительство во главе с Чан Кайши на остров Тайвань, где с одной стороны мели, а с другой – скалы, поэтому десант затруднен.

Так и живут до сих пор две версии Китайской республики на расстоянии 78 морских миль друг от друга.

Тайвань избежал ужасов «большого скачка» и «культурной революции», но и мягкой диктатуру Гоминьдана назвать трудно.

Держась на американских штыках, она стала одним из мировых центров борьбы с коммунизмом. Когда СССР распался, а материковый Китай открылся миру, это потеряло актуальность, и остров накрыла мода на демократию. Тем не менее власть Гоминьдана продержалась дольше, чем диктатура: партия выиграла первые свободные выборы и потеряла контроль над Тайванем только на рубеже веков, расколовшись перед избирательной кампанией 2000 года. Из-за участия в ней двух видных гоминьдановцев президентом стал кандидат от Демократической прогрессивной партии (ДПП).

В наши дни программа ДПП – независимость Тайваня, противостояние КНР и нерушимый союз с США, почти как при Чан Кайши. А вот Гоминьдан на сломе эпох – при переходе от авторитаризма к демократии в 1992-м – протянул бывшим коммунистическим врагам руку. Точку соприкосновения коммунистическая и националистическая партии нашли в имперской идее единого и неделимого Великого Китая. Вопрос лишь в том, как и в каком формате произойдет воссоединение.

Если Чан Кайши до конца дней надеялся, что Гоминьдан вернет себе власть на материке огнем и мечом – с помощью США, то к концу XX века эта идея стала заведомо завиральный: Китай под руководством КПК и без Тайваня стал достаточно великим. Так что силовое решение теперь означает нечто обратное – десант НОАК на Тайвань.

Современный Гоминьдан считают проводником идеи мирного объединения в формате «одна страна – две системы», как в случае с Гонконгом. Но это оппозиционная партия, которая может вернуть себе власть не раньше 2028-го. А в США считают, что попытка силового захвата Тайваня будет предпринята раньше – в следующем, 2027 году.

Эту дату войны называют в Конгрессе и ЦРУ, ее регулярно полощут в СМИ, причем даже месяц якобы известен – или март, или октябрь. Третьего не дано: из-за муссонов и чересполосицы мель–скала прочие сезоны хуже подходят для десанта на остров.

Чтобы сохранить в населении стран ЕС остаточный энтузиазм для поддержки Украины деньгами и оружием, европейские элиты кормят его пропагандистскими рассказами о неизбежности нападения России на НАТО. Точно так же элиты американские раздувают миф о скорой схватке за Тайвань, обосновывая расходы на его вооружение.

Вот уже пять лет у даты «март–октябрь 2027» только одно обоснование – столетие со дня создания НОАК. Действительно, территориальное воссоединение – это цель номер один для КПК, к которой успешно идут с момента основания КНР. Тогда страна разваливалась, а национальные провинции жили своей жизнью. К сегодняшнему дню вернули многое – иногда силой, как Тибет, иногда дипломатией, как Гонконг. И НОАК, безусловно, будет радостнее праздновать свой юбилей, зная, что главная цель выполнена, и Тайвань вернулся в родную гавань.

Однако это не последняя точка в народно-освободительной летописи – есть еще как минимум территориальный конфликт с Индией и спор за острова в Южно-Китайском море. Приписывание КПК намерения захватить Тайвань к светлому праздничку – это не серьезная аналитика, а антикитайская пропаганда. Настоящие китайцы лучше всех умеют ждать и столь примитивными пропагандистскими концепциями не мыслят.

Визит Чжэн Ливэнь в Пекин и Шанхай по приглашению КПК – это уже контрпропаганда. Демонстрация всему миру того, что Пекин по-прежнему делает ставку не на войну, как утверждают американцы, а на развитие, мирное воссоединение и выборы 2028 года, когда Гоминьдан рассчитывает вернуться к власти. Уже сейчас он – крупнейшая партия в Законодательном юане (парламенте; в КНР юань – деньги, а на Тайване деньги – доллары), а через два года закончится последний срок президента от ДПП Уильяма Лая – антипекинского «ястреба», пытавшегося стравить Россию и Китай.

Чжэй Ливэнь рассчитывает занять место Лая. Хотя если бы у идеологического отдела КПК был выбор, это место бы занял бы кто-то другой: пускай лидера Гоминьдана принимают с показательной теплотой, ее биография в Пекине известна и вряд ли вызывает восторги.

В каком-то смысле она повторяет путь Гоминьдана как изначального врага.

Дочь военного, воевавшего за Китай под британским командованием, в юности боролась с диктатурой и с коммунистической угрозой, а на позиции дружбы и сотрудничества перешла с годами, когда сменила партии. Нынешний лидер Гоминьдана прежде состояла в той же ДПП, что и Лай, а переход произошел при скандальных обстоятельствах, которые не имеют к политике и идеологии никакого отношения:

Чжэй Ливэнь исключили за ложные обвинения однопартийца в сексуальных домогательствах: якобы он ей ухо облизал.

В общем, это не идеал боевого товарища. Но выбирать КПК не приходится, если не считать выбора между войной и постепенным объединением в случае, если Гоминьдан вернется к власти. Пока Пекин делает ставку на мирный вариант. Но то, что она все-таки сыграет, – оптимистичный взгляд на будущее.

КПК удалось найти общий язык с бывшим врагом, но не подставить его под полный свой контроль, как это утверждает партия президента Лая. Гоминьдан даже не един в идее, что нужно непременно объединиться с КНР. Немало тех, кто Пекину не верит, а в доброжелательной дипломатии своего лидера видит тактику по сохранению прежней жизни – обособленной и богатой.

Чжэй Ливень хорошо умеет менять позицию в угоду обстановке: своих предшественников во главе Гоминьдана она, будучи студенткой, называла «самой презренной кликой» и горячо поддерживала тайваньскую независимость. Поэтому никаких гарантий. А своих целей, стоит признать, КПК не меняет.

Пекину нужно верить, когда он говорит о выборе в пользу мирного пути. Не может такого быть, чтобы он хотел получить славную тайваньскую промышленность (особенно полупроводниковую) в руинированном состоянии, а это ее ждет в случае серьезной драки за остров. Но исключать драку лишь на основании китайского долготерпения и наличия гоминьдановской альтернативы – нельзя.

Председатель Си называет воссоединение с Тайванем «исторической необходимостью». Одновременно обещая острову всяческие блага типа энергобезопасности, Пекин прозрачно намекает на существование жесткого пути. Принимая прозападную капиталистку Чжэй будто родную, КПК обещает «решительно бить по сепаратистам».

Проще говоря, то, что война за Тайвань в 2027 году – морок западной пропаганды и рекламная кампания ВПК США, не означает, что Пекин будет терпеть все что угодно. Утверждать так, подталкивая Запад к безнаказанному вооружению сепаратистов или вмешательству в тайваньские выборы, означает провоцировать войну, в сравнении с которой проблемы мировой экономики от заварушки на Ближнем Востоке и перекрытия Ормуза покажутся золотыми днями предсказуемости и изобилия.

https://vz.ru/world/2026/4/10/1409557.html