Если взглянуть на Организацию тюркских государств, то нетрудно заметить, что в ней спикеров больше, чем акторов. То есть политической риторики полно, а практических проектов мало. В этом нет ничего страшного: многие организации специализируются на производстве смыслов и концептов, а не на устранении торговых барьеров. Но прошедший в середине мая неформальный саммит ОТГ в Туркестане показал, что число участников сокращается, да и само будущее организации под вопросом.

Тема саммита – "Искусственный интеллект и цифровое развитие" – была проекцией задач, стоящих перед казахстанской экономикой, на тюркский мир, содержанием которого является общая история и культура. Поскольку ИИ основан на информации, созданной человеком, а оцифровать мы можем только то, что у нас уже есть, то оцифрованными окажутся культура и история. Хотя в первом пункте принятой по итогам саммита декларации сказано, что сотрудничество в сфере искусственного интеллекта и цифрового развития должно служить стимулированию инноваций, экономическому росту и инклюзивному процветанию, внешние наблюдатели увидели в ней создание общего культурного пространства. Вот только общим оно было уже не для всех.

Венгрия выбрала Европу

На саммите бросалось в глаза отсутствие харизматичного и в целом очень заметного премьер-министра Венгрии Виктора Орбана. Это объяснялось не стечением обстоятельств, а сменой политического вектора в самой Венгрии, где на парламентских выборах в апреле победили проевропейский политик Петер Мадьяр и его партия "Тиса".

В ходе предвыборной кампании Мадьяр сделал объектом своей критики не только коррупцию, но и "тюркский вектор" внешней политики Орбана. В статье агентства Рейтер, перепечатанной многими изданиями Восточной Европы, цитировались слова Мадьяра о том, что Венгрии предстоит сделать выбор между Европой и Тюркским советом с его диктаторами.

Обидно такое слышать. Виктор Орбан никогда бы не позволил себе говорить о диктаторах применительно к странам с многовековыми традициями степной демократии. А этот даже не потрудился узнать, что Тюркский совет давно уже стал Организацией тюркских государств, и это, конечно, для нас обидно вдвойне. Это все равно что сказать Алма-Ата вместо Алматы.

Воспитанные в традициях золотоордынской толерантности, мы старались не замечать критического отношения вероятного победителя на выборах к самой ОТГ и к участию Венгрии в ее работе. Мейнстримные медиа до сих пор не получили команды освещать этот вопрос, а маргинальные издания обратились к нему лишь в середине апреля, после победы партии "Тиса" на выборах. Впрочем, экспертные оценки, которые они транслировали, касались двусторонних отношений Венгрии со странами Центральной Азии, а что касается контактов Будапешта с тюркским миром, то эксперты от оценок уклонялись – "будем посмотреть". Кажется, лишь российская "Независимая газета" привела мнение Дархана Калетаева: "Очевидно, что приоритеты внешней политики Венгрии изменятся, в том числе и на тюркском треке. Для Виктора Орбана участие в ОТГ было своеобразной компенсацией за ограниченное влияние внутри Евросоюза".

В Азербайджане считают, что правительство Петера Мадьяра сохранит экономические связи с Баку и Астаной, но очистит их от политической риторики, касающейся единства тюркского мира. В самой Венгрии на экспертном уровне еще продолжается кампания в поддержку активной позиции Будапешта на тюркском треке, но, видимо, по инерции.

Конец квазигосударственной территории

Участие в ОТГ было личным проектом Виктора Орбана, который органично вписывался в его политический курс, но вызывал открытое неодобрение Брюсселя. Причина не в пантюркизме, а в Северном Кипре, который Реджеп Эрдоган пытался легализовать через участие в ОТГ. А Брюссель практически к каждому мероприятию тюркского мира делал заявление, в котором предостерегал от попыток легализовать сепаратистское образование через предоставление ему статуса наблюдателя в ОТГ.

В апреле прошлого года на первом саммите "Центральная Азия – Евросоюз" Брюссель настоял на внесении в текст совместной декларации пункта, в котором участники саммита обязуются "уважать суверенитет и территориальную целостность всех государств в рамках всех международных и региональных форумов", а также подтверждают твердую приверженность резолюциям СБ ООН 541 (1983) и 550 (1984). Эти резолюции утверждают, что нет никакой Турецкой Республики Северного Кипра (ТРСК), а есть часть Кипра, оккупированная Турцией.

На саммите в Туркестане все было иначе. Европа не возражала против участия в саммите Северного Кипра, и Казахстан пригласил (впервые!) президента ТРСК. На сайте Акорды появились фотографии с его участием, а в некоторых мейнстримных медиа он был даже назван по имени в числе участников мероприятия. Комментарии ЕС к саммиту ОТГ были вполне дружелюбными.

В чем причина смены позиции Брюсселя? В том, что на выборах в Северном Кипре в октябре прошлого года победил, причем с большим отрывом, сторонник создания на острове единого, но федеративного государства – Туфан Эрхюрман. Это была победа ЕС и поражение Эрдогана, который поддерживал прежнего президента Эрсина Татара, выступавшего за решение кипрской проблемы на основе создания двух государств.

Европейская комиссия поздравила Туфана Эрхюрмана с избранием на пост "лидера турецко-кипрской общины" (никакой ТРСК для европейцев не существует) и начала подготовку к переговорам об объединении страны. Фактически туркам-киприотам предложили тот же выбор, что и венграм – Европа (то есть присоединение к Евросоюзу со всеми положенными льготами и субсидиями) или тюркский мир в условиях политической изоляции и экономических санкций.

Сейчас президент и администрация Северного Кипра проводят интенсивные консультации с представителями Кипра и Еврокомиссии. Если процесс создания федерации будет успешным, то ТРСК как политический субъект перестанет существовать, и, следовательно, в ОТГ на одного участника станет меньше.

Экономика обойдется без ОТГ

Нельзя не заметить, что позиция Петера Мадьяра сочетает поддержку европейских политических ценностей с экономическим прагматизмом (прежде всего, верностью российской нефти). Можно предположить, что то же самое произойдет и в отношениях со странами – членами ОТГ. Политическая риторика изменится, а экономические связи останутся. Здесь уместно задаться вопросом: а что останется от самой ОТГ, если убрать из этой организации все разговоры про тюркское единство?

В Анкаре и Баку считают, что тюркские страны может сплотить общая безопасность – военно-техническое сотрудничество, совместные учения и прочая оборонка. Конечно, Турция и Азербайджан уже давно братья по оружию. Но у членов ОДКБ свои приоритеты.

Касым-Жомарт Токаев изложил позицию Казахстана так: "Организация тюркских государств – это не геополитический проект и не военная организация. Это уникальная площадка, направленная на укрепление торгово-экономического, высокотехнологичного, цифрового и культурно-гуманитарного сотрудничества братских стран".

Многие видят смысл существования ОТГ в том, что ее члены обеспечивают связь китайского и европейского рынков через ТМТМ (транскаспийский маршрут). Да, мы эту связь обеспечиваем, "срединный коридор" развивается, контейнерные перевозки по итогам прошлого года выросли на 14,4%. Но это составляет лишь 11,7% от всего объема железнодорожных перевозок по маршруту Китай-Европа. А 88% контейнеров идет в Европу через Казахстан, Россию и Белоруссию, то есть через страны ЕАЭС, где транзитные барьеры отсутствуют.

Мы уже писали о том, что ОТГ – это не про экономику, а про вечную дружбу, великую историю, общую культуру, духовные столицы и взаимные награждения. Не будем повторяться. Отметим лишь, что уже больше десяти лет для описания двусторонней торговли у нас используют определение "Турция входит в топ-5 торговых партнеров". Еще в 2012 году Казахстан и Турция приняли программу "Новая Синергия", в соответствии с которой планировалось довести товарооборот до 10 млрд. долларов, а объем инвестиций ежегодно увеличивать на 500 млн. долларов. С тех пор к намеченным целям мы даже не приблизились.

То, что в ходе майского визита Эрдогана в Астану называли ростом казахстанских инвестиций в Турцию, на самом деле является одной крупной сделкой – приобретением в январе прошлого года финтех-компанией Kaspi.kz 65% акций турецкого маркетплейса Hepsiburada. Сумма сделки составила 1,1 млрд. долларов – это примерно 45% всех казахстанских инвестиций в Турцию. Поскольку такие приобретения вряд ли будут ежегодными, в следующем году нам придется констатировать резкое падение инвестиционной активности казахстанского бизнеса.

В действительности для развития экономического сотрудничества со странами тюркского мира сама организация Казахстану не нужна. С Турцией у нас все необходимые институты созданы на двустороннем уровне. Со странами Центральной Азии есть формат постоянного консультативного диалога, к которому недавно присоединился и Азербайджан.

Да и Венгрия никуда от нас не уйдет. Выбрали Европу? Так мы вас там уже ждем вместе с Соглашением о расширенном партнерстве и сотрудничестве и Стратегией ЕС по Центральной Азии. Так что расширяйте сотрудничество, времени на раскачку нет, как говорит наш президент.

А ОТГ пусть остается площадкой для выражения братских чувств, награждения красивыми орденами и демонстрации культурного единства. Правда, на Капитолийском холме начали обсуждать новый интеграционный проект для стран Центральной Азии, в основе которого лежит не тюркское единство, а нечто иное. И этот проект заслуживает отдельного разговора…