Когда государство увидит, что коррупция в госкомпаниях система, а не случайность? В ситуации разобрался корреспондент медиапортала Caravan.kz.

Практический каждый топ-менеджер НК "Қазақстан темiр жолы" ходит под угрозой ареста антикоррупционных служб. Дело не в том, что каждый начальник на железной дороге врун или вор, совсем нет. КТЖ относится к квазигосударственному сектору, где проходят крупные финансовые потоки, регулярно идут госзакупки и инвестиционные проекты. Весь этот фон создает повышенные коррупционные риски - особенно в сфере тендеров, назначения на должности и распределения ресурсов.

С начала 2000-х годов правоохранительные органы Казахстана регулярно выявляют нарушения в системе управления компанией.

Самое известное дело – задержание бывшего президента КТЖ - Жаксыбека Кулекеева. В 2008 году он был задержан по обвинению в получении взятки. Потом обвинение во взяточничестве сняли, но суд признал его виновным в злоупотреблении должностными полномочиями при проведении государственных закупок. В итоге Ж. Кулекеев был приговорен к трем годам лишения свободы.

После этого началась эра арестов среди руководителей филиалов и департаментов КТЖ.

В 2022 году в Нур-Султане был осужден директор департамента пути и сооружений. Кто это был, официально никто не говорил. В материалах суда № 2 района Байқоңыр стоял только инициал – Т.

"Следствием подсудимому Т. предъявлено обвинение в том, что он, будучи директором департамента, в ходе осуществления своей служебной деятельности ходатайствовал о назначении на должность руководителя дистанции пути своего знакомого Ш. и в последующем продолжил оказывать ему общее покровительство по работе", - заявили в суде.

Также сообщили, что в период с августа по 30 октября 2018 года Т. получил лично взятку в значительном размере в общей сумме 5 300 000 тенге от Ш. за общее покровительство и попустительство по службе (ст. 366 ч. 2 УК РК "Получение взятки").

В 2024 году суд признал виновным в получении взятки бывшего директора филиала АО НК "Казахстан темир жолы" Салмена Амрина.

Топ-менеджер принял на работу своего знакомого на должность инженера. Зарплата специалисту шла, но на работу он не выходил, так как вел строительство личного дома начальника. Ущерб составил 21 млн тенге.

Суд назначил С. Амрину наказание сроком 4 года 8 месяцев лишения свободы, с пожизненным лишением права занимать должности на государственной службе и в субъектах квазигосударственного сектора.

Сам С. Амрин обратился с видеообращением к президенту Касым-Жомарту Токаеву, где сообщил, что его увольнение и уголовное преследование связаны с выявлением командой IT-специалистов возможных финансовых хищений в КТЖ.

"Итоги аудита оказались ужасающими. КТЖ ежегодно теряет колоссальные суммы денег. К примеру, в 2023 году потери могли составлять 33 миллиарда тенге. Однако казахстанские эксперты утверждают, что реальная цифра еще страшнее - около 170 миллиардов тенге в год. Это сотни миллиардов, которые можно было направить на обновление всех пассажирских вагонов и ремонт вокзалов", - утверждал он.

В 2022 году Агентство РК по противодействию коррупции (антикор) сообщило, что сотрудники НК КТЖ сами создают искусственный дефицит вагонов. А это уже позволяет выдавливать из бизнеса взятки: за подачу вагона, за его быструю доставку к месту назначения, за подачу нормального вагона, а не уже убитого.

"Из-за отсутствия автоматизации и несовершенства правовых актов чиновники от КТЖ имеют возможность искусственно создавать административные барьеры и вынуждают бизнес давать взятки. Все это подтверждается материалами расследуемых нами уголовных дел", - сообщил тогда руководитель службы превенции Агентства по противодействию коррупции Саян Ахметжанов.

По его данным, за последние пять лет – с 2018 года – было зарегистрировано 139 уголовных дел в отношении должностных лиц КТЖ и ее подведомственных организаций. По ним осуждено 54 лица.

Так, в октябре 2022 года осужден руководитель костанайского филиала "Казтемиртранс" Усабеков, который организовал преступную схему и получал от предпринимателей взятки за предоставление вагонов. Суммы варьировались от 100 тыс. до 1 млн тенге.

В 2024 году схема с дефицитом вагонов повторилась: в марте сразу трое экс-директоров филиалов АО "Қазтеміртранс" были осуждены за получение взяток от предпринимателей. Суд по уголовным делам Астаны выяснил, что с 2019 по 2022 год в условиях дефицита вагонов руководители компании поставили на поток предоставление вагонов для грузоотправителей. Всего по делу установлено 18 фактов получения взяток.

В феврале 2023 года Антикоррупционная служба по Астане и Главная транспортная прокуратура начали досудебное расследование по факту препятствования законной предпринимательской деятельности со стороны руководства АО "КТЖ". Уже в самом центральном аппарате нацкомпании. АО "НК "Қазақстан теміржолы" обвиняется в воспрепятствовании законной предпринимательской деятельности, чем был нанесен ущерб в 1,5 млрд тенге.

Уже в 2025 году департамент Агентства по защите и развитию конкуренции по Астане провел расследование в отношении ТОО "КТЖ - Грузовые перевозки" и выявил нарушения законодательства по защите конкуренции. Компанию привлекли к административной ответственности за злоупотребление монопольным положением и оштрафовали на 1,5 млрд тенге.

Тогда же, в 2024 году, финансовая комиссия НК вскрыла факты массового хищения дизтоплива в локомотивных депо Семея, Аягоза и Усть-Каменогорска. Схема кражи топлива в филиале установилась еще за два года до расследования. Оказалось, что руководитель локомотивного депо и машинист искусственно завышали расходы и незаконно присвоили дизельное топливо на 920 млн тенге.

Из свежего. В январе 2026 года в Павлодаре закончился суд над двумя руководителями павлодарского отделения КТЖ – первым руководителем отделения и начальником дистанции. Как выяснилось, они с февраля по апрель 2025 года систематически вымогали деньги у подрядчика, выполнявшего электромонтажные работы на станции Аксу-1.

Оба начальника получили по семь лет колонии с пожизненным лишением права занимать должности на государственной службе.

Любое коррупционное дело с участием руководства КТЖ будет резонансным из-за большого влияния компании на страну. В Казахстане нет человека, который бы не зависел от ее работы. А примеры говорят, что коррупция и хищения процветают на всех уровнях компании. В основном по двум причинам: прием на работу "своих людей" и слабый контроль на местах.

Все эти примеры показывают, что коррупция в КТЖ остается не эпизодической, а структурной проблемой. Если ранее громкие дела касались отдельных топ-менеджеров, то сегодня основная масса нарушений сместилась на уровень филиалов, дочерних компаний, операционного управления. Это говорит о том, что реформы в компании частично сдерживают коррупцию "наверху", но пока не устраняют ее на системном уровне. Иначе говоря, в КТЖ есть большие системные болячки, которые нацкомпания победить не может.

Эти болячки есть не только у КТЖ. Они есть у всех предприятий квазигоссектора. Все крупные госкомпании Казахстана обладают схожими характеристиками: контроль над стратегическими отраслями, крупные бюджеты и инвестиционные проекты, значительное влияние на рынок. Это создает единый риск: чем больше финансовые потоки - тем выше коррупционная привлекательность.

Типы нарушений тоже характерны для всех НК: злоупотребления при закупках, предоставление преимуществ аффилированным компаниям, кадровая коррупция, хищения через подрядчиков.

Только одна сторона работы КТЖ – предоставление вагонов предприятиям "по знакомству" - нанесло видимый ущерб экономике в 1,5 млрд тенге. Тогда в совокупности общий ущерб КТЖ может составлять сотни миллиардов тенге в год. Теперь умножим это на работу других нацкомпаний, которых простой человек не касается каждый день – "Самрук-Энерго", "КазАгро", "Казахтелеком", KEGOC, "Продкорпорация", "Казгеология". Это уже триллионы потерянных тенге.

Поэтому это системная болезнь. И она возникает только по одной причине – все эти предприятия непрозрачны. Их контролирует правительство. Система контроля поставлена не очень хорошо, что позволяет руководству НК резвиться не за свои. Поэтому весь квазигоссектор приносит бюджету в 30 раз меньше доходов, чем мог бы.