Ситуация в Персидском заливе подстегнула крупнейших потребителей углеводородного сырья к поиску дополнительных его источников. Китай, прервав длительную паузу в переговорах с Туркменистаном о расширении своей сырьевой базы, возвращается в регион. Спецпосланник председателя КНР Си Цзиньпина, заместитель премьера Госсовета КНР Дин Сюэсян, посетивший Ашхабад 15–17 апреля, фактически дал старт этому процессу. Сотрудничеству Туркменистана и Китая исполняется 20 лет, но многое придется начинать заново.

"Ашхабад открывает новую главу в стратегическом энергетическом партнерстве с Китаем", – заявил госминистр Туркменистана, председатель государственного концерна "Туркменгаз" Максат Бабаев в ходе международной конференции, посвященной 20-летию туркменско-китайского сотрудничества в энергетической сфере.

Глава "Туркменгаза" подчеркнул уникальность масштабов реализованных проектов энергетическими корпорациями двух стран.

Он напомнил, что заключенный в 2007 году Договор о разделе продукции по договорной территории "Багтыярлык" на правобережье Амударьи стал одним из наиболее успешных примеров туркменско-китайской кооперации в газовой отрасли. За годы его реализации "Багтыярлык" трансформировался благодаря колоссальным инвестициям подрядчика в размере 10,7 млрд долл. Эти вложения, как сообщил госминистр, полностью окупились, принеся туркменской стороне доход, превысивший к 1 апреля 2026 года впечатляющие 19,2 млрд долл.

Однако сейчас внимание многих ведущих "газовых" интересантов, включая Китай, приковано к крупнейшему газовому месторождению "Галкыныш" (4-е в мире), которое находится в стадии освоения. На первой фазе (из семи) освоения "Галкыныша" привлекались в том числе и китайские компании на основе субподряда. В частности, китайская CNPC обустроила объекты по подготовке газа мощностью 10 млрд куб. м/год и пробурила 22 эксплуатационные скважины через свою дочернюю структуру Chuanqing Drilling Engineering Company Limited. Аналогичные работы по бурению и обустройству скважин, а также по строительству еще двух заводов по производству товарного газа мощностью 10 млрд куб. м/год каждый были доверены компаниям Великобритании и Южной Кореи.

Освоение второй фазы "Галкыныша" уже полностью было поручено CNPC как основному подрядчику, в настоящее время идут переговоры о деталях подряда на добычу 25–30 млрд куб. м в год с перспективой поставок этого объема в Китай. Важной деталью освоения месторождения "Галкыныш" является тот факт, что с внешними партнерами при заключении договоров речь идет не о разделе продукции, что предусматривает особый порядок инвестирования и права собственности инвестора на часть добываемого газа, а о принципе подряда/субподряда, где все права на добываемый газ остаются у туркменской стороны и оплата будет производиться полностью в твердой валюте.

Во время переговорной паузы с Китаем власти Туркменистана допустили к тендеру на освоение третьей фазы "Галкыныша" Национальную нефтяную компанию Абу-Даби (ADNOC) в конкуренции с китайской CNPC. Переговоры с ADNOC затягиваются, по информации источников, компания из Абу-Даби склоняет власти Туркменистана на заключение договора о разделе продукции и праве собственности на часть добываемого газа, от чего туркменские власти стараются отказываться, учитывая предыдущий опыт работы с дочерней компанией CNPC Amu Darya Petroleum Company (ADPC) по договорной территории "Багтырьялык". Поэтому сейчас туркменские власти настаивают на "формировании справедливой цены", что наряду с другими причинами послужило поводом для возникновения переговорной паузы и фактической остановки строительства четвертой линии (D) газопровода Туркменистан–Китай, через Узбекистан и Таджикистан (см. "НГ" от 29.10.23).

В итоге был сформирован новый состав туркменско-китайского межправительственного комитета, работа которого увенчалась подписанием в Ашхабаде целой серии соглашений, в числе которых Генеральное соглашение между правительством Туркменистана и правительством Китайской Народной Республики об основных принципах сотрудничества в газовой отрасли (см. "НГ" от 16.03.26).

Политолог Дерья Караев сказал "НГ", что никакого кардинального прорыва в переговорах по газовому сотрудничеству между странами не произошло. "Фактически стороны в этом соглашении пока определили только рамку будущих переговоров, которые со временем будут наполняться конкретикой – формулами формирования цены, определением валют расчетов за газ, механизмами учета стоимости работ и прочими техническими деталями", – отметил Караев.

Эксперт подчеркнул, что хорошей основой для развития отношений между Туркменистаном и Китаем в газовой сфере стало решение о допуске CNPC ADPC к началу освоения четвертой фазы месторождения "Галкыныш". Само решение было озвучено еще во время визита в Китай президента Сердара Бердымухамедова (см. "НГ" от 15.01.23), а символический старт работам был дан 16 апреля 2026 года Дин Сюэсяном и председателем Народного совета Гурбангулы Бердымухамедовым. Комплекс работ по этому соглашению должен обеспечить добычу и предпродажную подготовку 10 млрд куб. м/год, что можно расценивать как хороший аванс в рамках "новой страницы сотрудничества", причем туркменская сторона гарантировала полную оплату всех работ китайского подрядчика в размере 5,1 млрд долл.

В ходе переговоров с Дин Сюэсяном Сердар Бердымухамедов особо отметил приоритетность для Туркменистана газового сотрудничества с Китаем и намерение укреплять взаимодействие в инфраструктурных и высокотехнологичных проектах. Однако за время простоя в развитии отношений между государствами у Туркменистана, по мнению туркменских властей, появились дополнительные козыри в переговорах (см. "НГ" от 01.03.26).

"В связи с событиями вокруг Ирана между крупнейшими потребителями энергоресурсов идет переоценка стратегий по обеспечению доступа к новым ресурсным базам или, как в случае тандема Туркменистан–Китай, поиск компромиссов по расширению такого доступа. Тем более что в Туркменистан стали допускаться внешние игроки, способные составить Китаю в Туркменистане серьезную конкуренцию, в том числе и по выводу туркменского газа на альтернативные китайскому рынки", – резюмировал Караев.