Триумф Петера Мадьяра и его партии TISZA ("Уважение и свобода") на выборах в Венгрии запустил процесс пересмотра отношений внутри тюркского вектора Будапешта. Первыми на контакт с новым лидером вышли главы Турции и Казахстана, обозначив готовность к диалогу по двусторонним и региональным вопросам. Президенты Азербайджана, Узбекистана и Киргизии не спешат с поздравлениями: главная интрига текущего момента – удержится ли Будапешт на пути сближения с Востоком или европейские ценности партии TISZA поставят точку в амбициях Венгрии в Организации тюркских государств (ОТГ).

Пока в Анкаре и Астане обмениваются протокольными любезностями с лидером победившей в Венгрии партии, у президентов Азербайджана, Киргизии и Узбекистана нашлись иные дела. Ильхам Алиев занят приемом верительных грамот, Садыр Жапаров погрузился в региональное турне в рамках предвыборной кампании, а Шавкат Мирзиеев проводит серию встреч с российскими делегациями. Эта подчеркнутая неторопливость – не просто плотный график, а красноречивое ожидание: в тюркских столицах пытаются понять, как смена власти в Будапеште скажется на отношениях с партнерами по ОТГ.

Путь Венгрии в Организацию тюркских государств был стремительным: статус наблюдателя в 2018 году, открытие представительства ОТГ в Будапеште в 2019-м и проведение неформального саммита в 2025-м. Однако сегодня преемственность этого курса под вопросом. Ближайшим испытанием для дипломатии Петера Мадьяра станет майский неформальный саммит ОТГ в Туркестане (см. "НГ" от 22.03.26). Участие венгерской делегации и ее уровень станут первым маркером нового политического вектора.

По мнению политолога Досыма Сатпаева, окончательные точки над "i" будут расставлены позже – на 13-м Саммите глав государств в Турции в конце 2026 года. "Именно тогда станет ясно, сохранит ли Мадьяр стратегию "Восточного открытия", ставшую визитной карточкой Виктора Орбана, или предпочтет полную интеграцию с Брюсселем. Справедливости ради эти направления не исключают друг друга: прошлогодний саммит "Центральная Азия + ЕС" в Самарканде наглядно подтвердил, что Европа крайне заинтересована в расширении экономических связей с регионом", – сказал "НГ" директор Группы оценки рисков Досым Сатпаев.

У экспертов различные мнения относительно сохранения прежнего энтузиазма Будапешта на восточном направлении. Так, доктор политических наук Дархан Калетаев полагает, что Петер Мадьяр будет неизбежно дрейфовать в сторону Брюсселя: "Очевидно, что приоритеты внешней политики Венгрии изменятся, в том числе и на тюркском треке. Для Виктора Орбана участие в ОТГ было своеобразной компенсацией за ограниченное влияние внутри Евросоюза", – отмечает эксперт.

По мнению Калетаева, даже символизм фамилии нового лидера (мадьяры – название венгров) и исторические связи с Казахстаном не перевесят прагматизма: "Можно надеяться на укрепление отношений, но стратегически Венгрия разворачивается к Европе. ЕС становится для нее более мощным центром гравитации, и это реальность, которую нам необходимо признать".

В противовес скептическим ожиданиям существует и другая точка зрения: сближение Будапешта с тюркским миром – это не личная инициатива Виктора Орбана, а глубоко укорененный национальный тренд, который новый премьер не сможет проигнорировать.

"Движение Будапешта в сторону ОТГ – это не субъективный выбор отдельных элит, а долгосрочная стратегия, имеющая под собой мощный идеологический и экономический фундамент", – сказал "НГ" директор центра исследовательских инициатив "Ma’no" Бахтиер Эргашев.

По мнению эксперта, Венгрия крайне серьезно относится к своим историческим корням. Концепция преемственности от гуннов, которых считают предками тюркских народов, за последние годы стала доминирующим национальным нарративом. Для венгерского общества это вопрос культурной ДНК, а не сиюминутной политики.

"Петер Мадьяр, несмотря на свой проевропейский курс, остается прагматиком, ориентированным на национальные интересы. А они диктуют продолжение работы в ОТГ. Более того, Брюссель видит в Венгрии своеобразный мост, который открывает для ЕС новые дороги в Центральную Азию через инвестиции и академические обмены. Здесь нет конфликта интересов: для Будапешта европейская интеграция и тюркское родство – это взаимодополняющие элементы силы", – подчеркнул Эргашев.

Вторым слоем идет экономическая прагматика. Венгрия стала первой страной Европейского союза, с которой Узбекистан вывел сотрудничество на стратегический уровень. Эксперт подчеркнул, что экономический фундамент сотрудничества слишком прочен, чтобы разрушить его ради политических жестов. Венгерские компании активно заходят на рынок региона. Только в Узбекистане сейчас обсуждается создание сразу нескольких совместных производств. Венгрия стала ключевым поставщиком оборудования для переработки сельхозпродукции. Узбекистан и другие страны региона крайне заинтересованы в венгерских поездах, локомотивах и технологиях обслуживания железнодорожных путей.

На сегодняшний день у Будапешта нет ни одной веской причины менять свой статус наблюдателя в ОТГ. "Эта позиция максимально удобна: она позволяет пользоваться всеми привилегиями организации, участвовать в транспортно-логистических и инвестиционных проектах, не обременяя себя жесткими политическими обязательствами", – отметил Эргашев.

Таким образом, считает эксперт, смена кабинета министров вряд ли приведет к кардинальному развороту. Напротив, западный вектор Петера Мадьяра может даже усилить позиции Венгрии в Центральной Азии, сделав ее еще более привлекательным связующим звеном между Евросоюзом и тюркским миром. Оснований для "развода" просто не существует – прагматизм и экономическая выгода в данном случае сильнее партийных лозунгов.