Всякий раз, когда проходит чемпионат мира по футболу, с окружающими что-то случается. Люди, прежде не замеченные в любви к этому виду спорта, вдруг усаживаются перед экраном и смотрят матч за матчем до поздней ночи, попутно рассказывая о своих переживаниях в блогах. Мало того, футбол начинают смотреть женщины. В обычной жизни им дела нет ни до поединков «Зенита» со «Спартаком», ни до игр английской премьер-лиги, а тут женщина включает футбол и говорит: «Футбол – это красиво». А другой женщине снятся красочные сны про футбол, каких сроду не увидит матерый фанат.

При желании можно придумать, каким образом эта мужская игра встраивается в исконные женские архетипы – например, есть в ритмичном перемещении мяча по полю от игрока к игроку что-то от движения ткацкого челнока. Но лучше не стараться: завершится праздник футбола, улягутся страсти – и прекрасные существа забудут о своем мимолетном интересе к ловким пасам и эффектным голам.

Футбол – языческое явление по своей сути. Дело даже не в том, что игру в мяч, до всяких англичан, придумали ацтеки для своих зловещих ритуалов. Просто футболу чуждо христианское представление о времени и прогрессе, чужда телеология, футбольная история не имеет никакой цели и не стремится к концу, за которым последовало бы тысячелетнее чемпионство какой-то одной сборной. Эта история – бесконечная череда повторяющихся циклов. Как бы ни торжествовал сегодняшний чемпион мира, через четыре года всё начнется с нуля и вновь в борьбе за кубок сойдутся те же команды, как ни в чем не бывало.

Может быть, в силу этой специфики об очередном чемпионате трудно сказать что-то принципиально новое, чего не говорилось по поводу предыдущих. Например, обязательно будет сказано, что футбол, как и вообще международный спорт, особенно игровой – это сублимация милитаризма: страны предпочитают выяснять отношения друг с другом на футбольном поле, а не на поле боя. Национальные сборные – это коллективные личности со своими характерами, которые могут быть похожи или непохожи на то, что мы обычно думаем о соответствующих народах. Скажем, бразильский футбол по своему духу напоминает карнавал в Рио, а вот рациональная игра испанской сборной противоречит стереотипу страстного испанца.

Однако особенность чемпионата 2026 года в том, что он состоялся не вместо войны, а параллельно войне и на ее фоне. Это и война страны-хозяйки, США, против Ирана, и российско-украинский вооруженный конфликт, в который так или иначе вовлечены страны НАТО, чьи футбольные сборные участвовали в турнире. Может быть, ощущаемая в мире близость большой войны повлияла на аргентинских игроков, которые после победы над сборной Англии развернули плакат «Мальвинские острова – это Аргентина» и тем самым перевернули вышеупомянутую метафору: спорт – не сублимация войны, а возможно, ее репетиция.

Что же касается российских болельщиков, то они оказались и вовсе в странном положении, поскольку ФИФА тоже находится в состоянии войны с российским футболом, а следовательно, наша команда даже теоретически не могла бы участвовать в этом чемпионате. Если нет наших, то имеет ли смысл болеть?

Тем не менее русские люди всё равно болеют, причем не менее страстно, чем четыре, восемь, двенадцать, шестнадцать лет тому назад. Болеют не за наших, не за своих и даже не за друзей России, а просто за футбол как таковой.

Это вызывает вопросы. Как же так, мы противостоим коллективному Западу, наши парни сражаются на фронте, а тут кто-то следит за беготней чужих откормленных детин по футбольному полю и переживает, что португальский миллиардер Роналду не побьет рекорд по забитым мячам? Где же ваш патриотизм, дорогие болельщики?

Однако болеют не только те, кто в последние четыре года предпочитал не замечать происходящего. Болеют и люди, которых нельзя упрекнуть в отсутствии любви к Родине – те, кто поддерживает СВО, помогает армии.

В героическом Севастополе русский писатель сидит в темноте под ударами украинских дронов, но как только включают свет и появляется интернет, тут же начинает следить за очередным матчем. Почему-то ему очень важно, чтобы Аргентина обыграла Англию.

Это еще можно понять, все-таки англичанка нам здорово гадит. Но вот я открываю блог знакомого поэта, тоже абсолютно пророссийского, и читаю признание в любви к английской сборной. А за день до этого кто-то из наших с ним единомышленников страстно желал, чтобы футболисты недружественной Франции победили своих коллег из столь же недружественной Испании, а кто-то – наоборот. Наверное, даже совершенно равнодушному к футболу человеку сложно отмахнуться от этого поразительного феномена. Остается лишь понять, что это значит.

Недавно философ Александр Дугин написал: «Мы пока даже не осознаем до конца глубину и необратимость нашего разрыва с Западом». Разрыв этот, несомненно, есть, но осознать его до конца нам, видимо, уже не судьба. Что-то мешает – например, футбол.

Осип Мандельштам говорил: «Акмеизм – это тоска по мировой культуре». Сегодня тоской по мировой культуре, по единству мира оказался футбол. Именно эта игра сильных потных мужчин, а не что-то более возвышенное. Кинофестивали заражены идеологической повесткой, литературная Нобелевка издавна служит политическим целям, современное искусство – это и вовсе одна сплошная пропаганда.

Нельзя сказать, что футбол совсем вне политики. Если бы это было так, то на чемпионате присутствовали бы русские. Но по крайней мере само содержание футбола, сама ткань игры создает пространство, в котором раскалывающийся мир по-прежнему может чувствовать себя единым. Наличие такого пространство само по себе дает надежду на то, что и в других областях существующие противоречия можно будет если не примирить, то смягчить ради нашего общего будущего.

https://vz.ru/opinions/2026/7/20/1435612.html