Киргизию во многом можно назвать одной из главных опор постсоветской интеграции в Центральной Азии. Республика входит в ЕАЭС, ОДКБ, активно развивает сотрудничество с Россией – от экономики и безопасности до совместных проектов в сфере культуры и исторической памяти. Между Бишкеком и Москвой было подписано свыше 180 договоров и соглашений, Владимир Путин и Садыр Жапаров поддерживают постоянный контакт и регулярно проводят встречи.

Но Киргизия одновременно развивает отношения с Китаем, странами Запада и Турцией. Это было бы нормальным, если бы рост китайского присутствия в экономике и инфраструктуре КР, а также интерес Турции к гуманитарной и образовательной сфере не создавали конкуренцию влияний и периодическое напряжение в приоритетах внешней политики.

Так, в республике существует разветвленная система влияния, включающая западные неправительственные организации, медийные ресурсы и отдельных государственных деятелей. Все они стремятся постепенно вытеснять русское присутствие в культурной и информационной сфере, включая роль русского языка. Тем самым выбивают важнейший базис исторического единства двух народов и противопоставляют их друг другу, преследуя политические цели.

Это осуществляется через широкий спектр инициатив и программ, задействующих как негосударственные структуры, так и инструменты государственной политики и нормотворчества, что создает устойчивый механизм изменения общественного и институционального ландшафта в антироссийском направлении.

"Мягкие" угрозы Запада

Киргизия является страной с довольно крупным сектором НКО и международной помощи, спонсируемых из-за рубежа. Счет таких организаций в республике идет на тысячи. Только за последние несколько лет они получили сотни миллионов долларов и еврогрантов от разных доноров.

Среди наиболее заметных медиа, получавших или получающих зарубежное финансирование, можно выделить "Клооп Медиа", "Кактус Медиа", 24.kg, "ПолитКлиника", НТС, TV1KG, "Салам Радио", "Марал ТВ", "Говори ТВ", "Любимый ТВ", "Элгезит", а также НПО "Институт медиа полиси". В открытых источниках есть информация, что эти организации участвуют в программе USAID (американские гранты) – Media-K, общий бюджет которой составляет около 10,65 млн долларов, распределенных за последние годы между двенадцатью медиа и НКО на "развитие журналистики, обучение сотрудников, закупку оборудования и производство контента".

Если USAID* спонсировал в основном аудиовизуальные СМИ, то финансирование через NED (Национальный фонд демократии, США) получают, как правило, т. н. новые медиа – каналы, группы, паблики в соцсетях, а также интернет-порталы: "Центр медиаразвития", "Медиа Спейс", "Институт медиа полиси", "Экономист", "Джиномикс Медиа".

Данные медиа получают гранты от этого американского института путем подачи заявок – на реализацию конкретной задачи или конкретного проекта. Так, по данным отчета за 2025 год, отдельный проект, посвященный обеспечению доступа к "независимым медиа и общественным дебатам", получил от NED 122 тыс. долл. США, инициатива по защите свободы слова и прессы – 60 тыс. долл., а проекты по производству новостей и региональной онлайн-журналистике – около 125 тыс. При этом особое внимание уделяется "расследовательской журналистике": один из таких проектов профинансирован Национальным фондом демократии США на $250, 9 тыс., другой – на $103,2 тыс., а более крупная программа по развитию устойчивых независимых медиа и дата-журналистики достигает $300 тыс. за цикл финансирования.

Отдельным каналом финансирования выступает структура USAGM (Агентство США по глобальным медиа), через которую финансируется радио "Азаттык" – киргизская служба "Радио Свобода"*, и только по озвученным официально данным за последние годы эта структура получила около 4,57 млн долларов, что делает ее одним из крупнейших получателей внешнего финансирования среди СМИ страны.

Финансирование идет не только через прямые гранты, но и через программы посредников, таких как Internews и FHI 360, которые реализуют проекты USAID. Это глобальные некоммерческие структуры, которые фактически выступают операторами западных грантовых и обучающих программ для медиа в десятках стран, распределяя деньги и задавая рамки "правильной" журналистики. В Киргизии это влияние концентрируется вокруг офиса Internews в Бишкеке, через который проходят ключевые конкурсы, тренинги и грантовые линии для редакций и отдельных авторов.

Internews и FHI 360 определяют для прозападных СМИ, какие темы считаются приоритетными, какие форматы и подходы поощряются, а какие оказываются на периферии.

Если изучить западное влияние в других сферах, можно выделить экологические и локальные проекты развития, финансируемые через Программу малых грантов Глобального экологического фонда при United Nations Development Programme. В 2025 году в рамках этой программы объявлен конкурс для НКО Киргизии по устойчивому управлению природными ресурсами в Иссык-Кульском регионе; гранты предоставляются на проекты длительностью до 12 месяцев (как правило, в практике GEF Small Grants – до примерно 50 тыс. долларов на проект, хотя конкретные суммы варьируются).

В сфере прав человека и гражданского участия значительную роль играет финансирование со стороны USAID. Хотя конкретные суммы по отдельным НКО часто не раскрываются, известно, что речь идет о многомиллионных программах, в рамках которых отдельные гранты для НКО могут составлять десятки и сотни тысяч долларов.

Примером устойчиво финансируемых структур является Foundation for Tolerance International – одна из крупнейших НКО в стране, работающая в сфере "предотвращения конфликтов и межэтнического диалога". В гендерной сфере действует Forum of Women's NGOs of Kyrgyzstan – сеть, объединяющая более 80 организаций и реализующая программы по поддержке женщин и развитию лидерства. В разные периоды она получала финансирование, в том числе от Asian Development Bank, на проекты по укреплению потенциала женских НКО и регионального сотрудничества.

Хотя точные суммы ежегодного финансирования варьируются, подобные организации часто получают стабильную поддержку из Европы и США в виде регулярных донорских взносов.

Дополнительно в 2025–2026 годах для НКО Киргизии доступны и другие западные грантовые механизмы: например, международные конкурсы и программы (включая европейские и частные фонды), где отдельные проекты могут получать финансирование порядка 80 тыс. долларов на развитие предпринимательства или социальных инициатив. Эти средства направляются на поддержку малого бизнеса, занятости, инноваций и развития местных сообществ, а получателями выступают локальные НКО и общественные объединения.

После исследования киргизскими журналистами деятельности НКО, получающих гранты от Фонда Сороса*, было обнаружено, что раздел "Здравоохранение" у них занимает главные позиции, но показательно, что значительные цифры в этом разделе (более 200 тыс. долларов) формируют организации, защищающие "права лесбиянок, геев, бисексуалов, трансгендеров". Иными словами, в разделе "Общественное здравоохранение" указаны гранты, передаваемые в том числе НКО, работающим по линии ЛГБТ*. Цинизм адептов "прав и свобод" состоит в том, что продвижение этой повестки, разрушающей традиционные ценности киргизского народа, фактически маскируется под защиту здоровья.

Другое НПО продвигало фильм, оскорбляющий чувства верующих. При этом организация своей миссией называет защиту прав и свобод человека. Такое намеренное искажение и подлог – обычная практика в работе западных структур, цель которых состоит в болезненной трансформации общества по собственным лекалам, за которыми неизменно стоят экономические интересы (доступ к природным ресурсам, выход на местный рынок и выдавливание конкурентов).

В целом по стране ежегодные объемы американского финансирования на подобные НКО и медиа могут достигать десятков миллионов долларов – например, около 21 млн долларов было предусмотрено через USAID в одном из бюджетных циклов, причем эти деньги распределяются не одной организацией, а множеством грантовых программ.

Закон "Об иностранных представителях"

Все указанные и более мелкие НКО и СМИ, финансируемые и управляемые из США и ЕС, под прикрытием лозунгов о свободе слова, правах человека и развитии гражданского общества последовательно продвигают повестку, далекую от реальных интересов республики. Через информационные кампании, исследования и образовательные проекты формируется искаженное восприятие действительности, где Россия выставляется исключительно в негативном свете, а исторические, культурные и экономические связи с ней – как нечто устаревшее и вредное. Такая подача постепенно настраивает часть населения против традиционных партнеров, подрывая основу многолетнего сотрудничества.

Параллельно происходит размывание традиционных ценностей, на которых веками строилось киргизское общество. Под видом "прогрессивных реформ" и "европейских стандартов" внедряются чуждые модели поведения и общественного устройства, не учитывающие ни культурную специфику, ни исторический опыт страны. В результате усиливается раскол между поколениями, обостряются социальные противоречия, а национальная идентичность подвергается давлению.

Что касается России, то относительно нее Вашингтон и Брюссель финансируют два основных трека в информационном пространстве Киргизии. Первый: "в России к выходцам из Центральной Азии относятся плохо". Второй: "Москва заинтересована в продвижении своих империалистических интересов в регионе".

Все это выглядит, как часть более широкой стратегии – постепенного переформатирования Киргизии по западным лекалам. Ослабляя внутреннюю устойчивость, подрывая доверие к традиционным союзникам и насаждая внешние ценности, такие структуры создают условия, при которых страна рискует утратить самостоятельность в принятии решений. В долгосрочной перспективе это может привести к ситуации, когда ключевые экономические и природные ресурсы окажутся под контролем внешних игроков, а суверенитет республики станет формальным.

Очень точно охарактеризовал деятельность западной "мягкой силы" президент КР Садыр Жапаров. В одном из интервью он прямо заявил, что "гранты, выделяющиеся в рамках проектов защиты свободы слова, тратятся на дискредитацию власти, очернение государственной политики, взбудораживание общества, антиконституционные призывы и в целом на распространение фейковой информации, представляющей угрозу национальной безопасности".

Осознавая, что такое вмешательство в дела республики несет угрозу, киргизское руководство в последние годы предпринимает шаги по усилению контроля над НКО и установлению ряда ограничений. Так, в 2024 году в республике был принят известный закон "Об иностранных представителях". Новые правила ввели специальный статус "иностранного представителя" для НКО, которые получают финансирование из-за рубежа и при этом занимаются политической деятельностью.

С принятием закона для таких организаций были введены новые требования и ограничения: они обязаны регистрироваться в специальном реестре, регулярно отчитываться перед государственными органами, а также маркировать свои публикации указанием на статус "иностранного представителя". Власти получили право приостанавливать деятельность НКО до шести месяцев и даже замораживать их банковские счета в случае несоблюдения этих требований, а при повторных нарушениях организации могут быть ликвидированы через суд. Кроме того, закон усилил общий контроль государства над сектором, включая проверки, отчетность и регулирование программ.

Параллельно в смежной сфере медиа были приняты отдельные меры: например, в 2025 году вступили в силу нормы, ограничивающие иностранное участие в киргизских СМИ долей не более 35% и вводящие обязательную регистрацию не только традиционных СМИ, но и интернет-ресурсов, включая сайты и блоги. Это усилило регулирование информационного пространства в целом, хотя формально такие законы не тождественны закону об "иностранных представителях", но часто рассматриваются в одном контексте.

Как следствие, по итогам первых двух лет действия закона "Об иностранных представителях" оказались заметными, но не радикальными. Да, государство усилило надзор за НКО и медиа, которые финансируются и координируются из-за рубежа, но это не привело к суверенизации гражданского общества. На практике многие западные агенты остались в республике, но начали прибегать к более аккуратной риторике. Лишь немногие были вынуждены сокращать программы или вовсе прекращать деятельность. В отчетах отмечается так называемый "охлаждающий эффект" – значительная часть организаций стала избегать тем, которые могут трактоваться как политические, снизилось участие в общественных и наблюдательных инициативах, в том числе связанных с выборами. Часть НКО сократила сотрудничество с государством и столкнулась с негативным общественным восприятием.

Таким образом, закон привел не столько к каким-то очевидным институциональным "позитивным изменениям", сколько к существенной трансформации работы гражданского сектора: он стал более осторожным, менее публичным и в ряде случаев менее активным. Тем не менее республика регулярно подвергается критике со стороны Запада за описанные выше ограничения.

С высоты сегодняшнего дня легко можно осознать причины, почему именно в 2023 году, когда государство только начинало браться за усиление контроля гражданского общества, в стране был всплеск активности иностранных агентов и случаи прямого давления со стороны политиков из США и ЕС. Они не только "выражали озабоченность" и организовывали протесты, но и напрямую лоббировали размещение биолабораторий под эгидой США. В 2023 году осуществлялись попытки разжигания и межэтнической розни со стороны Запада. Республику спасло только то, что "мягкая сила" Запада тогда так и не смогла надавить на Бишкек, чтобы тот капитулировал.

В текущих международных условиях, когда Запад использует все инструменты для расширения влияния в мире, власти Киргизии совершенно верно осознали необходимость укрепить прозрачность внешнего влияния, в частности приняли закон "Об иностранных представителях", который должен упорядочить деятельность организаций с зарубежным финансированием и снизить риски внешнего давления.

При этом заметно, что в религиозной сфере государство продолжает придерживаться более мягкого подхода и допускает деятельность таких движений, как "Таблиги Джамаат"*, рассчитывая на наблюдение и регулирование вместо прямых запретов.

В условиях усиливающейся международной конкуренции и борьбы за влияние этот баланс выглядит уязвимым: транснациональные, слабо формализованные сети сложнее контролировать, а их активность может выходить за рамки официальных институтов. Поэтому для сохранения внутренней устойчивости логично усиливать инструменты прозрачности и надзора в отношении не только прозападных НКО и медиа, но и любых подобных структур, чтобы снижать риски радикализации и внешнего влияния.

Источник - Ритм Евразии