Триумф Михаила Шайдорова на Олимпийских играх мог бы стать мощным фактором, способным объединить всех казахстанцев. Однако всеобщая эйфория быстро сменилась словесной агрессией, вызванной бурным обсуждением в соцсетях: "свой он или чужой", "казах или русский"…

Вот так один спортивный успех высветил все наши комплексы и раздирающие казахстанское общество противоречия. Причем подобное "перетягивание одеяла на себя" часто возникало и раньше, но сейчас этот тренд достиг того пика, после которого, скорее всего, начнет восприниматься как должное. Речь идет о процессе "казахизации" всего и вся, предполагающем размывание культурных особенностей представителей этнических меньшинств с заменой их на исключительно "казахские национальные ценности и стереотипы". И происходит это с молчаливого согласия властей под давлением националистически настроенных граждан.

Возникает ощущение, что для этой части общества недостаточно того, что спортсмен представляет Казахстан и выступает под флагом небесно-бирюзового цвета. От него ждут внешних маркеров "правильной" идентичности – чтобы он вставлял в свою речь казахские слова, пел гимн на казахском, подчеркивал, что родился на казахской земле, любил бешбармак… То есть демонстрировал этничность, соответствовал определенному культурному шаблону и даже как будто оправдывался за свое происхождение. А это указывает на то, что в нашей стране гражданская идентичность как основа единства стала восприниматься слабее, нежели этническая. Открыто или подспудно транслируется мысль, что только последняя и имеет значение.

Отсюда и риторика, согласно которой в республике есть одна "коренная нация", а все остальные являются диаспорами или (проговаривается и такое мнение) сохранившейся частью "наследия колониального режима". Эта тенденция к этнической унификации усиливается с каждым днем и грозит в итоге стать тем самым подводным камнем, о который может разбиться наше цивилизационное развитие. Ведь под угрозой оказался интернационализм, на котором исторически строилась стабильность Казахстана и который сегодня стараниями националистически настроенных людей становится чуть ли не ругательным словом.

Идя у них на поводу, авторы новой Конституции предложили использовать русский язык "наряду" с казахским, а не "наравне", как прописано в пока еще действующей ее версии. Да, формально такая дефиниция означает их совместное функционирование, но фактически речь идет о снижении статуса "великого и могучего", что на практике может трактоваться по-разному и привести, например, к активизации "языковых патрулей", дискриминации по языковому признаку. А если завтра так называемые национал-патриоты потребуют убрать со всех табличек русские названия, открывать в новых школах только казахские классы (впрочем, такие требования звучат уже сейчас)? Власть опять прислушается к ним и, пусть не полностью, но частично, как в случае с новой Конституцией, удовлетворит их претензии?

Итогом такой уступчивости станет вовсе не усиление функциональности государственного языка (для этого только принятия политического решения явно недостаточно – необходима еще и напряженная интеллектуальная работа, с чем у нас есть серьезные проблемы), а утеря, причем безвозвратная, тех возможностей, которые давал русский язык.

В нашей стране исторически сложилось двуязычное пространство, и отказ от него нанесет ущерб прежде всего нам самим – мы, казахи, не станем от этого богаче ни интеллектуально, ни материально, а, скорее, обеднеем. Ведь русский язык, будучи вторым по статусу, остается для нас ключевым инструментом профессиональной и научной коммуникации, получения тех знаний, без которых невозможно развитие техники и технологий. По большей части именно на нем отечественные вузы готовят инженеров для промышленного производства, в росте которого остро нуждается страна. Казахский же пока не в состоянии выполнять эту роль. Соответственно насильственное замещение им русского не отвечает интересам государства, если подходить с рациональной точки зрения.

Однако нашим националистам такой подход чужд – они руководствуются только эмоциями. Поэтому мы часто видим, как по их науськиванию подвергаются публичной порке известные персоны, в том числе и сами казахи, – только за то, что не владеют на достаточном уровне государственным языком. Они могут совершать научные открытия, приносить как профессионалы пользу стране, прославлять ее в качестве артистов или спортсменов, но для той части общества, о которой идет речь, это куда менее важно, чем умение складно говорить на казахском.

Активно внушается стереотип, что только тот, кто владеет им, может быть настоящим патриотом. Критерий его знания или незнания стал ключевым при выдвижении кандидатов в органы представительной власти и в целом при формировании, скажем так, "номенклатурной обоймы". Например, сегодня в парламенте заседают представители этнических меньшинств, ничем особым себя не проявившие, но любящие демонстрировать свободное владение казахским (зачастую это их единственное достоинство) и даже выступающие фактически против родных для себя языков. В глазах многих они являются патриотами страны, тогда как на тех "нетитульных", кто, считая Казахстан своей родиной и признавая его суверенитет, стремится сохранить собственную самобытность, смотрят косо и даже обвиняют в сепаратизме.

Между тем, в ряде стран, прежде всего в государствах Британского Содружества – таких, как Великобритания, Канада, Австралия, Новая Зеландия – еще в 1960-70-е годы сформировалась концепция мультикультурализма. Она предполагает, что человек может сохранять свою этническую, религиозную и культурную идентичность, оставаясь при этом полноценным гражданином страны. Допустим, в Канаде значительная часть населения - франкоязычные граждане, и государство учитывает это: премьер-министр традиционно начинает свои выступления на французском, а затем дублирует их на английском. Это признак уважения и признания многообразия. Другим примером может служить Швейцария, где мирно сосуществуют сразу четыре официальных языка – немецкий, французский, итальянский и ретороманский, и при этом нет единого "швейцарского языка".

В США долгое время действовала модель "плавильного котла", предполагающая, что разные культуры со временем растворяются в единой общенациональной. В противовес этому сторонники мультикультурализма используют концепцию "салата", поскольку это блюдо ценится за сочетание самых разных ингредиентов. Согласно их убеждениям, сила общества заключается как раз в том, что разные этносы, составляющие его, сохраняют свою уникальность, но при этом уважают друг друга и вместе развивают страну. То есть мультикультурализм не требует от человека "переодеваться", отказываться от своих традиций или оправдываться за происхождение. Он предполагает, что можно быть представителем своей культуры и одновременно полноценным, лояльным гражданином государства - без противоречия между этнической и гражданской идентичностью.

И здесь важно напомнить, что одним из ключевых достоинств Казахстана всегда считалось его культурное разнообразие. Это объективная реальность и одновременно потенциал для развития. Вопрос в том, сможет ли страна выстроить модель, основанную на гражданском единстве при уважении этнического многообразия, или выберет путь жесткой унификации? От этого во многом зависит наше будущее, то, сможем ли мы построить по-настоящему современное, устойчивое и цивилизованное государство.

Если же наше общество продолжит двигаться в сторону жесткой этнической унификации с требованием демонстрации "правильности", исключительности одной культурной модели, то это может привести к отчуждению, росту внутреннего напряжения, эмиграции. История показывает, что подобные процессы в других странах нередко заканчивались серьезными конфликтами....