В сегодняшнем мире наблюдается несовпадение политической риторики и политической практики. Президент США почти ежедневно говорит о том, что он остановил восемь войн, хотя никто не знает, где и как он это сделал. Европейцы говорят про мир на Украине, а сами при этом готовятся к войне с Россией. Конечно, подмена словами реальных дел – явление не новое, неслучайно ряд экспертов при описании переговорного процесса по Украине вспоминает строки из Библии (Иезекииль 13:10) о лжепророках, которые говорят «мир», а мира нет.

Политический дискурс всегда был важным элементом политического процесса. В соответствии с духом времени и опорой на традиции мы назовем его политическим айтысом. Тем более что в наших краях политайтыс имеет давние традиции, а социальный статус профессионального айтыскера очень высок.

Какой эффект оказывает хвалебный айтыс на слушателей? Он заставляет нас испытать реальные переживания в связи с выдуманными событиями. Мы уже почувствовали такую гордость и восторг в связи с единым тюркским языком, процветающей тюркской экономикой и непобедимой армией Турана настолько, что реальные факты и цифры нам не нужны. В душе мы уже живем в едином тюркском мире.

Члены правительства спели столько песен о наших экономических успехах, что заниматься реальной экономикой им уже и не требуется. Мы своими песнями уже доказали всему миру (на самом деле самим себе), что мы – самые умные, самые сильные, самые успешные. Теперь можно спокойно полежать на диване.

Нашему парламенту, кстати, термин «диван» вполне бы подошел. Это персидское слово означает «собрание», но не периодическое, а как постоянно действующий рабочий орган. Он был в Османской империи, да и сегодня есть в ряде стран, так что имеются у дивана и традиции, на которые мы любим опереться, и международный опыт, на который мы любим сослаться.

Айтыс в Давосе

Самым крупным вербально-политическим событием последних дней стал очередной Всемирный экономический форум в Давосе. Это мероприятие, как и другие форумы и саммиты международных организаций, задумывалось как площадка, на которой собираются единомышленники и демонстрируют свое единство – во взглядах на мир, на существующие в нем проблемы и на пути их решения. Итоговые декларации, совместные фото и обнимашки подкрепляют формирующийся в ходе выступлений и бесед политический дискурс. В этом году единства среди участников не было, поэтому ВЭФ-2026 стал площадкой для дискуссии, то есть политайтыса.

Наиболее обсуждаемыми стали выступления премьер-министра Канады Марка Карни и президента США Дональда Трампа. Марк Карни заявил, что на протяжении последних десятилетий такие страны, как Канада, процветали благодаря международному порядку, основанному на правилах, и на американской гегемонии. Они закрывали глаза на то, что этот порядок не обеспечивал ни равенства всех стран, ни справедливости в мировой политике и торговле. Теперь этот порядок разрушен великими державами.

Канадский премьер повторил неоднократно озвученную нашим президентом идею о том, что средние державы должны объединять свои усилия, чтобы построить новый, справедливый мировой порядок и уменьшить влияние великих держав. Практические действия Канады премьер-министр описал как отказ от наивного мультилатерализма и опоры на многосторонние институты в пользу создания временных коалиций по каждому конкретному вопросу в отдельности. В качестве примера он назвал заключение с Китаем стратегического партнерства. В казахстанской концепции внешней политики мультилатерализм назван одним из базовых принципов, но и прагматизм упомянут неоднократно, так что позиция Канады в интерпретации Марка Карни с нашей прагматичной многовекторностью в целом совпадает.

Проблема в том, что прагматизм (неважно, декларативный или реальный) не равен реализму. В этом все могли убедиться уже на следующий день, когда прибывший в Давос Дональд Трамп в своем выступлении обвинил Канаду в неблагодарности. «Канада существует благодаря Соединенным Штатам. Запомни это, Марк, в следующий раз, когда будешь делать свои заявления», – посоветовал Трамп. И на всякий случай пообещал ввести 100-процентную пошлину на импорт из Канады, если та все же решит заключить соглашение с КНР.

Зал стоя аплодировал канадскому премьеру. Европейские лидеры и прогрессивные журналисты писали в соцсетях и журналах восторженные комментарии. Но когда через пару дней Марка Карни спросили, когда же Канада подпишет соглашение о свободной торговле с Китаем, он стал говорить про то, что есть Североамериканское торговое соглашение (USMCA, прежде NAFTA с участием США, Мексики и Канады), которое не позволяет заключать такие соглашения с третьими странами без одобрения партнеров. Потому-то никаких переговоров о свободной торговле Оттава и Пекин не ведут. Словом, продемонстрировал настоящий прагматизм, или, как принято говорить в таких случаях, слился и переобулся. В итоге победителем айтыса оказалась Канада, но в реальной экономике победили США.

Кстати, полный список побед американского президента прилагался к уставу Совета мира, который учредил Дональд Трамп и на подписание которого в Давос полетел наш президент. Ничем, кроме прагматизма, присоединение к этому совету объяснить нельзя.

В традициях прагматизма

Прагматизм, понимаемый как нацеленность на практическую пользу, уже давно стал одним из главных принципов, определяющих наш экономический и политический курс. В президентском послании 2023 года «Экономический курс справедливого Казахстана» сказано: «Определяющими принципами нового экономического курса страны станут справедливость, инклюзивность, прагматичность». В послании 2024 года, озаглавленном "Справедливый Казахстан: закон и порядок, экономический рост, общественный оптимизм», сказано: «Мы должны построить общество, основанное на законе и порядке, знаниях и прагматизме».

Прагматизм был замечен и в январском интервью Касым-Жомарта Токаева газете «Туркестан», хотя само это слово президент не употреблял. Добавим, что в Концепции внешней политики прагматизм назван в числе базовых принципов, на которых Казахстан реализует свою внешнюю политику. Завершим нашу подборку «прагматизмов» цитатой из послания Нурсултана Назарбаева 2012 года, в котором изложена Стратегия «Казахстан – 2050». В нем был провозглашен «всеобъемлющий экономический прагматизм».

Сам по себе прагматизм неплох при принятии решений по конкретным вопросам, но когда его кладут в основу стратегической культуры, он становится противоположностью реализма. Прагматизм подсказывает нам, что выгоднее завозить товар из Китая, чем создавать производство на родине. Выгоднее пригласить иностранных специалистов для реализации конкретного проекта, чем выстраивать собственную систему подготовки кадров. Выгоднее давать краткосрочные потребительские кредиты под высокие проценты, чем долгосрочные «промышленные» – под низкие.

В своем выступлении на курултае в Кызылорде президент сказал, что он скептически относится к разного рода планам и стратегиям, уточнив, что не любит пустых обещаний, прожектерства и воздушных замков, которые рождаются и умирают в презентациях и на форумах. Основания для скепсиса у него есть. Большинство «прорывных проектов», направляемых президенту и правительству, делятся на два типа.

Первый называется «привлечь инвестора», он любим молодыми и креативными управленцами. Его суть в следующем: у нас в недрах много всего, что требуется современной экономике, например, литий. Сейчас мы позовем якорного инвестора (условного Илона Маска), он будет у нас литий добывать для своей «Теслы», а потом и аккумуляторный завод построит – гигафабрику, а там и саму «Теслу» у нас делать будет. В этой схеме литий можно заменить на чипы, а «Теслу» на TSMC или Nvidia (это сейчас более актуально в связи с установками на развитие ИИ). Отчет о работе по «привлечению инвесторов» выглядит как длинный список меморандумов о намерениях, которые никто исполнять не спешит.

Второй тип проектов называется «создание института». Его любят управленцы с академическим бэкграундом, читавшие разные книжки и изучавшие международный опыт. Его суть заключается в том, чтобы показать, как создание фонда «Темасек» в Сингапуре обеспечило экономический рост, и предложить создать подобное у нас (это пример из относительно недавнего прошлого, сейчас, наверное, предлагают что-то другое).

Объединяет эти подходы их прагматичность и ориентированность на быструю победу. Но «Тесла» строит гигафабрики в Китае, а «Самрук-Казына» оказалась чемоданом без ручки. К реальным изменениям в экономике может привести только долгосрочная стратегия. Точнее, не стратегия как документ, а реализация стратегии, то есть последовательное и контролируемое решение поставленных задач, движение от одной точки дорожной карты к другой, а не освоение выделенных средств. Мы уже писали про то, что сегодняшнее глобальное доминирование Китая в сфере производства и очистки редкоземельных металлов – это результат реализации стратегии, принятой еще в 1992 году Дэн Сяопином. У нас в Казахстане подобных примеров нет.

Поскольку мы фактически живем безо всяких стратегий (повторюсь, не документов под названием «стратегия», а настоящих стратегий) уже больше 30 лет, и живем в целом неплохо, то можно было бы прийти к выводу, что и без них можно обойтись. Прагматизма вполне хватит для безбедной жизни, а айтыса – для душевного спокойствия и самоуважения. Увы, это не так. На самом деле мы живем, работаем, реформируемся и поем песни в рамках стратегий, но не наших, а тех, которые были разработаны и приняты в Пекине, Москве, Брюсселе или Вашингтоне и в которые мы вполне добровольно включились.