В 2017 году исполнилось 75 лет начала Сталинградской битвы, а 2 февраля, мы всей страной будем отмечать окончание и победу в этом ключевом сражении Великой Отечественной войны.

Но сама тема страшнейшей в истории нашей страны войны, как выяснилось, вызывает в обществе неоднозначные мнения.

Нужно сказать, что в самые тяжёлые времена: и в сорок первом, когда немцы вплотную подошли к Москве, блокировали Ленинград, и в сорок втором, когда фашисты ворвались в Сталинград и были на Кавказе, - никогда мы не сомневались в нашей победе. (Из книги «Наука и общество» Жорес Алфёров). 

Это стало ясно после ноябрьского выступления в бундестаге школьника из Нового Уренгоя Николая Десятниченко. Оно вызвало бурное обсуждение в Сети и на российском ТВ.

В неосторожных словах мальчика о «невинно погибших» в советском плену солдатах вермахта кто-то увидел попытку «реабилитации нацизма», хотя парень всего лишь говорил о необходимости проявлять милосердие и стараться никогда больше не допустить столь ужасной войны.

Выступление школьника не оставило равнодушным и нобелевского лауреата, знаменитого советского и российского физика Жореса Алфёрова. Он сам позвонил в редакцию и поделился своими раздумьями на эту тему.

«Тяжёлые условия тут ни при чём»

- Вообще то, что мальчик выступал в бундестаге, - это хорошо. Я приветствую, когда детям дают возможность высказаться в парламентах.

И когда молодёжь начинает бороться за мир - это тоже замечательно. Это было актуально всегда и остаётся актуальным в наши дни, поскольку опасность большой войны всё ещё существует.

Правда, не думаю, что в ближайшее время возможен ядерный конфликт. Вряд ли Северная Корея пойдёт на прямое вооружённое столкновение с США. Она будет заниматься демонстрациями и провокациями, но не более того.

А вот гибридные войны, когда нападающая сторона не прибегает к классическому военному вторжению, сегодня идут по всей планете.Но после выступления Коли Десятниченко поднялась волна в Интернете: мы, дескать, чуть ли не уничтожали невинных немецких военнопленных, намеренно содержали их в ужасных условиях, чтобы они там погибали.

А мне многократно доводилось общаться с бывшими военнопленными, поэтому я решил высказаться. К тому же тот солдат, о котором рассказывал школьник из Нового Уренгоя - некий Георг Йохан Рау, - умер в лагере для военнопленных в Бекетовке. А для меня Бекетовка - особое место.

Это южный пригород Сталинграда, мы жили там до войны. А мой старший брат позже там воевал - он был участником Сталинградской битвы, 75-летие победы в которой мы скоро будем отмечать.

Сталинград во время войны защищали две армии - 62-я под командованием Чуйкова и 64-я под командованием Шумилова. Армия Шумилова защищала южную часть города, и ей было легче, чем армии Чуйкова. Мой старший брат окончил Свердловское пехотное училище и попал в 96-ю отдельную бригаду морской пехоты.

Их бросили в Бекетовку в середине октября 1942 года. Задача была - соединить армию Шумилова с армией Чуйкова. Этого сделать им не удалось. Зато армия Шумилова смогла взять в плен большие группы немцев, тем самым облегчив положение армии Чуйкова.

«Что-то кошмарное сейчас происходит с человечеством»
Немцы были окружены, и им много раз, начиная с первых чисел декабря, предлагали сдаться. Но они всё время отказывались. Их снабжала своя авиация, самолёты доставляли продукты, которых, конечно, не хватало. К моменту окончания Сталинградской битвы от гитлеровской группировки в 300 тыс. человек осталось около 80 тыс.

«Что-то кошмарное сейчас происходит с человечеством»
И это была полудохлая, обмороженная масса людей. Стоит ли удивляться, что, попав в плен, многие из них умерли? Умерли вовсе не от «тяжёлых условий плена», как сообщил в своём докладе уренгойский школьник, а потому что они к тому моменту все уже были дохляки. Они в плен попали еле живыми

«Что-то кошмарное сейчас происходит с человечеством»
И тяжёлые условия тут ни при чём. И конечно, содержать такое количество военнопленных Советскому Союзу было нелегко - у нас до Сталинграда подобного опыта просто не было.

Наверное, одну из самых интересных для нас оценок боёв в Сталинграде в это время дала консервативная британская газета «Дейли телеграф», опубликовав 18 января 1943 г. репортаж своего корреспондента из Сталинграда:

«Здесь, на самой окраине Европы, где уже начинаются азиатские пустыни, несколько замечательных гвардейских дивизий и отрядов местного ополчения, ставших могучим, кровоточащим сердцем всей России, спасли европейскую культуру и тем самым, может быть, и нашу Англию». (Из книги «Наука и общество» Жорес Алфёров)

«И я стал другом вашей страны»

В 1966 году я был в командировке в ФРГ. У меня были приглашения во многие лаборатории этой страны, и в феврале я приехал в Брауншвайг - это город недалеко от Вольфсбурга. Там мы пошли в филармонию, а потом сели в кафе.

Переводчица передала официанту наш заказ. Тот посмотрел на меня, понял, что я русский, и по-русски спросил: «Вы из Советского Союза?» Я говорю: «Да». Тогда он попросил другого официанта взять на обслуживание его столики, а сам присел к нам. И вот что он рассказал.

«До войны я был членом гитлерюгенда, - говорил он, - потом вступил в партию. Я по своим убеждениям был законченным фашистом. Молодым человеком 22 июня 1941 года я пересёк границу Советского Союза в составе немецких вооружённых сил.

Я дошёл почти до Москвы, потом воевал севернее Сталинграда. К 1944 году я был обер-лейтенантом, командовал батальоном. Но под Бобруйском меня тяжело ранили, и я попал в плен.

Если бы не ранение, я бы не дал себя захватить в плен, я бы застрелился.

В плену меня вылечили. И потом я находился в лагере для военнопленных в Минске».

Тут я его спрашиваю: «В здании Белорусского оперного театра?»

- «Да».

«Я жил напротив, - говорю я. - И хорошо помню этот лагерь. Помню, наши бабки часто давали пленным хлеба. А ведь вы наверняка знаете, как сильно Белоруссия пострадала от гитлеровцев. И мы тех, кто до конца оставался фашистом, судили и казнили. В феврале 1946-го мы повесили 16 фашистов на ипподроме в Минске.

Я находился в первом ряду, у виселиц. И никакой жалости у меня к ним не было! Я стоял у виселицы Роберта Коха, который на суде говорил: «Вы все нелюди, вас всех нужно уничтожать! Я в вашей стране убил 300 человек и жалею, что так мало!» И, когда мы его повесили, все почувствовали удовлетворение.

Однако к пленным у нас было совсем другое отношение».

Официант продолжил: «Да, я знаю, что к нам вы относились хорошо. Хотя зачастую питались ненамного лучше нас. Я помню, как мы вместе - и вы, победители, и мы, военнопленные - восстанавливали ваши разрушенные города, тот же Минск. Находясь в плену, я полюбил вашу страну и стал её другом».

Другая история. Я полгода работал в США, в Иллинойском университете. Там было одно медицинское учреждение, которое возглавлял немец, тоже бывший советский военнопленный. Он окончил в Мюнхене три курса медицинского факультета, после чего его призвали, не дав доучиться.

И он попал в плен, находился в лагере в Азербай­джане, где у него возникло серьёзное кишечное заболевание. Его также положили в госпиталь, вылечили и досрочно освободили. После чего он занялся медицинской деятельностью и уехал в США.

И этот человек тоже очень тепло относился к нашей стране и к нашим людям, в частности ко мне. Когда он узнал, что у меня родился сын, он из Америки присылал нам всякие детские комбинезончики, писал много писем нашей семье. Он стал нам настоящим другом.

Ещё одного бывшего военнопленного я встретил в Бразилии, в командировке. Стоит сказать, что бразильцы очень гордятся тем, что они участвовали во Второй мировой войне на стороне союзников. Когда у нас был обед, за столом оказался немец.

Он встал и сказал, обращаясь ко мне: «Вы знаете, я воевал в гитлеровской армии, попал в плен и могу заверить, что там со мной обращались как с человеком. С тех пор я друг Советского Союза».

Встречал я пленных и в других местах. И все они тепло, по-дружески относились к нашей стране. Даже бывшие фашисты. В ФРГ это было гарантированно: если вы попадёте на бывшего военнопленного, он обязательно к вам будет по-хорошему расположен.

Причём они все подчёркивали, что благодаря гуманному к ним отношению изменили свои взгляды. Они ведь прекрасно знали, как обращались в немецком плену с советскими людьми - самым жестоким, бесчеловечным образом, и, естественно, ожидали такого же отношения к ним.

А получали совершенно обратное. Это меняло их мировоззрение.

И мне хочется, чтобы наша современная молодёжь об этом знала. Это важно, это поможет им понять, в какой стране, среди каких людей они живут.

Почему с Россией обращаются по-хамски?

Уверен, мальчику из Нового Уренгоя не стоит предъявлять особых претензий. Ему пришлось сокращать текст своего выступления, и произнесённая им речь просто была не совсем грамотно составлена.

С другой стороны, он мог всё-таки подготовиться получше, подумать, что надо убрать, а что оставить, представить, как эти слова прозвучат с трибуны и как будут восприняты.

После этого случая стали звучать мнения, что у нас упало качество преподавания истории в школе, особенно периода Великой Отечественной войны.

Не знаю, в моём лицее «Физико-техническая школа» Академического университета с преподаванием истории всё в полном порядке. Но за всю страну говорить не могу.

Но дело ведь не только в преподавании. Почему телевидение порой озвучивает одиозные точки зрения? Не от своего лица, конечно, но всё же...

Например, показывают молодого поляка, который в камеру говорит: «Вы оккупанты! Советский Союз Польшу не освобождал, а захватил. Поэтому нужно снести все памятники, установленные советской властью, и мы это сейчас делаем».

Почему при этом не напомнят ему, что как раз у Польши было соглашение с гитлеровской Германией о нападении на Советский Союз? И что именно наша страна потеряла 600 тыс. солдат, освобождая Польшу от фашистов! Или они не рады, что это произошло, что их освободили от бесчеловечного режима?!

Да ещё присоединили к ним заметный кусок прусских земель! В том, что сегодня Польша - довольно большое по территории государство, заслуга Советского Союза. Как они могли забыть это?

причина столь неблагодарного отношения к России в том, что современные польские власти стараются изо всех сил, чтобы их похвалили из-за океана, погладили по головке. Они считают, что Россия сейчас находится в униженном положении и с ней можно обращаться по-хамски.

А ведь Польша на протяжении столетий была частью России. Мы два великих славянских народа, которые всегда имели множество связей, создавали общую культуру, и мы должны жить в мире, а не во вражде.

Да, вы можете придерживаться любых политических взглядов, считать, что капитализм - хорошая экономическая система, и вы хотите, чтобы он у вас был. Но вы не можете и не имеете права переписывать историю! Это исторический факт, и никуда вы от него не денетесь: именно Красная армия принесла Польше свободу и независимость.

Вообще, что-то кошмарное сейчас происходит с человечеством. Как я уже сказал, в мире идёт огромное количество гибридных войн. Их основой становятся интересы каких-то групп.

Иногда это чьи-то национальные интересы, но чаще - интересы более мелких групп внутри наций. СССР в своё время препятствовал таким процессам, проявлениям сепаратизма. Ведь он сам, по определению, был интернациональной страной, союзом национальных республик. Современная Россия, на мой взгляд, недостаточно последовательно проводит эту политику.

«Что-то кошмарное сейчас происходит с человечеством»
А я по природе своей интернационалист. Иначе и быть не может - во мне столько кровей намешано! И я с болью смотрю на то, что происходит в соседней Украине.

Раньше я приезжал туда каждый год. Ведь там погиб мой старший брат. Он похоронен в братской могиле в Черкасской области.

«Вас нельзя было делить!»

Моего брата звали Маркс. Он погиб в последние дни Корсунь-Шевченковской битвы в деревне Хильки. Он прошёл самые тяжёлые битвы Великой Отечественной: Сталинград, Курскую дугу и, наконец, Корсунь-Шевченковское побоище.

Эта битва закончилась 17 февраля 1944 года, а накануне - 15 февраля - Марксик погиб. Как он погиб, мы не знаем. Была просто похоронка, потом пришло письмо, где ещё раз подтверждалось, что он пал в боях за Родину, поскольку мама продолжала посылать запросы, всё ещё на что-то надеясь.

Ответы повторялись с одним стандартным текстом: погиб в боях за социалистическую Родину...

В 1956 году я решил поехать в Хильки вместе с Борисом Петровичем Захарченей, моим товарищем по Физтеху.

Хильки - небольшая деревня. В её центре - большая братская могила. Возвышается стандартная фигура солдата-автоматчика, белая, гипсовая.

Пока мы осматривались, пришли бабушки, мы с ними поговорили, и они рассказали, какая жуткая здесь была битва, как они прятались по подпольям.

Только в одной этой деревне были сожжены десятки немецких танков. А ещё рядом, говорили они, есть деревня Комаровка - Комаривка, как они произносят.

Между этими двумя деревнями лежит большое поле, оно называется Бойково поле. Нам сказали, что на нём погибли пять тысяч нем­цев и три тысячи наших. Потом, уже вдвоём, мы молча долго стояли у могилы...

Второй раз я посетил могилу брата в 1969 году. Я был в командировке на Украине вместе с товарищем Дмитрием Николаевичем Третьяковым.

Когда мы возвращались домой, я предложил: «А давай заедем в Хильки!» Диму не нужно долго уговаривать, мы так и сделали.

И вот чего я никогда не забуду. Мы подошли к могиле, на которой я уже один раз был. И стою я у могилы. И Дима недалеко от меня.

Подошла бабушка и, обращаясь ко мне, говорит: «А что ты на нашей могиле робишь? Или кто из родных тут лежит?»

Я ей ничего не успел ответить, а Дима сказал, что здесь погиб мой брат и он похоронен в этой могиле.

- Брат? За нашу деревню? В нашей могиле лежит?

Через полчаса пришла вся деревня. Они принесли столы. Они поставили возле братской могилы эти столы, принесли самогонку, закуску, и вся деревня села справлять поминки по моему брату.

Это было часов в двенадцать дня. Мы просидели там до шести вечера! Мы произносили речи и тосты, мы пели военные песни.

На прощание жители деревни подарили мне большую кошёлку, в которой были две бутылки самогонки для отца, чернослив и сухофрукты для мамы.

Сказали, что у мамы, наверное, гипертония, а чернослив понижает давление. И ещё подарили большой украинский платок. Тоже для мамы. На память.

Вся деревня пошла провожать нас к автобусу. До той поры они не знали меня, и я их никогда раньше не видел. Но теперь мы расставались как родные.

Они снова и снова рассказывали о жестоких боях, которые шли в этих местах. Молодая девушка лет восемнадцати, секретарь комсомольской организации колхоза, подарила мне книгу на украинском языке про Корсунь-Шевченковскую битву. Эта книга и сейчас хранится у меня дома.

С тех пор я каждый год приезжал в Хильки, стал у них почётным гражданином. В 2013-м я проводил в Киеве заседание Сколковского консультативного совета.

И когда научная повест­ка была исчерпана, я предложил всем, включая иностранных учёных, съездить в Черкасскую область, в Хильки. Разумеется, там нас очень тепло приняли.

И мой американский коллега, профессор и нобелевский лауреат Роджер Корнберг, пообщавшись с местными жителями, сказал мне слова, которые сейчас актуальны как никогда: «Жорес, вы ведь один народ! Вас нельзя было делить!»

Дмитрий Писаренко