Современный мир становится все более фрагментированным. Протекционистская политика, которую ведут США, работает в их пользу, так как экономика страны базируется на инновациях и высоких технологиях. Однако для стран, зависимых от импорта оборудования и технологий, введение торговых барьеров становится катастрофическим.

Сегодня мировая экономика не просто переживает турбулентность — она проходит через передел правил и зон влияния. Санкции, пошлины, торговые конфликты, политический прессинг — всё это элементы нового экономического миропорядка, в котором традиционные методы работы уже не действуют. В таких условиях малые страны оказываются в уязвимом положении, так как не могут самостоятельно диктовать правила, но вынуждены подстраиваться под решения глобальных игроков.

Для Кыргызстана, страны с малой открытой экономикой, такие процессы создают двойственный эффект: с одной стороны, возрастают риски попадания под санкционное давление, с другой – появляются возможности для маневра и поиска новых экономических партнеров.

Современная система глобальной торговли основана на сложных транснациональных цепочках поставок, обеспечивающих снижение транзакционных издержек, повышение эффективности производства и оптимизацию логистики. Однако введение вторичных санкций приводит к разрушению этих связей, что оказывает дестабилизирующее воздействие на мировую экономику. В отличие от первичных санкций, которые затрагивают прямые экономические отношения между санкционирующей и подсанкционной стороной, вторичные санкции расширяют зону воздействия на третьи страны, компании и финансовые институты. Этот механизм позволяет государствам, обладающим санкционной инициативой, устанавливать контроль над международными экономическими потоками без прямого участия в сделках.

Санкции и торговые войны изменяют архитектуру мировой экономики, и Кыргызстан должен адаптироваться к этим изменениям, выстраивая гибкую стратегию взаимодействия с глобальными экономическими центрами. Финансовая политика страны должна включать диверсификацию валютных расчетов, развитие цифровых платежных инструментов и создание механизмов защиты от санкционного давления.

Новые экономические войны означают, что уже нельзя просто сидеть в стороне и надеяться, что всё как-то само решится. Кыргызстану нужно разрабатывать собственную стратегию, чтобы не оказаться заложником чужих решений.

• Диверсифицировать экономику – меньше зависеть от одного рынка, расширять сотрудничество с Турцией, Китаем, ОАЭ.
• Снизить финансовые риски – переходить на альтернативные валюты, разрабатывать свои финансовые инструменты.
• Развивать внутреннее производство – чтобы не быть зависимым от импорта.
• Работать с международными организациями – чтобы минимизировать санкционные риски.

Кыргызстан оказался в сложном положении, так как его экономика зависит от крупных мировых игроков:

• Россия – главный торговый партнёр (около 30% внешнего оборота), но находится под санкциями.
• Китай – крупнейший инвестор и поставщик товаров, но под давлением США.
• Западные финансовые институты – обеспечивают доступ к долларовым расчётам, но требуют соблюдения санкционных ограничений.

В условиях новой экономической реальности важнейшим ресурсом становится гибкость. Кыргызстану необходимо не только реагировать на изменения, но и использовать их для поиска новых возможностей роста. Эффективная стратегия, основанная на технологической независимости, цифровых финансах и диверсификации экономических связей, позволит стране укрепить свою позицию в быстро меняющемся мировом порядке.

Принцип вторичных санкций прост: если страна А вводит санкции против страны B, то третьи страны (C, D, E) тоже вынуждены учитывать эти санкции, чтобы не попасть под удар.

В результате вторичные санкции превращают каждую страну в заложника экономического противостояния.

Вторичные санкции – это долговременный инструмент контроля, но не стоит забывать и о тарифных войнах, развязанных США.

Экономический протекционизм исторически использовался как инструмент стимулирования внутреннего производства и ограничения внешней зависимости. Однако его последствия зависят от структуры экономики страны, которая вводит торговые барьеры. США обладают уникальным положением в мировой экономике, поскольку их экспорт ориентирован не столько на товары с низкой добавленной стоимостью, сколько на высокотехнологичные услуги, программное обеспечение, интеллектуальную собственность и передовые технологии.

США – экономика почти самодостаточная: импорт составляет менее 14% ВВП, а экспорт – менее 11% ВВП. Основная масса импортируемых товаров – это конечные материальные изделия и сырьё, тогда как экспорт преимущественно основан на передовых технологиях и жизненно важных сервисах. Дополнительно, США «экспортируют» свою валюту: более 50% трансграничных платежей производится в долларах, а на доллары приходится около 56% мировых резервов. Это создаёт ситуацию, при которой влияние тарифов оказывается менее болезненным для американской экономики, а для иностранных партнёров – своего рода ловушка, поскольку любые встречные меры ведут к удорожанию их собственной продукции.

Не исключено, что Трамп, как опытный бизнесмен, рассматривает тарифы как средство не только защиты внутреннего рынка, но и инструмент перераспределения экономических выгод. Он понимает, что:

Пошлины – это форма налога: Их уплату частично несут иностранные поставщики, что может компенсировать снижение других налоговых ставок.

Тарифная война – игра с отрицательной суммой: В условиях глобальной конкуренции выигрыш одного может означать ещё большие потери для другого. Так, замедление роста экономики соперничающего государства может дать США относительное преимущество.

Инструмент улучшения коммерческих условий: Как и в корпоративном управлении, где новый СЕО оптимизирует расходы, пересматривает контракты и стремится к поглощениям, тарифы помогают пересмотреть торговые отношения в пользу американских компаний.

Здесь важно отметить принципиальные различия между подходами США и ЕС. Европейский Союз последовательно выступает против широкой экстерриториальности санкций, используя блокирующие законы и антикоэрционные инструменты для защиты своих экономических интересов. США же, напротив, расширяют свою юрисдикцию посредством широкой интерпретации понятий территориальности и личностного контроля. Классическим примером служит закон «Helms–Burton Act», позволяющий американским гражданам подавать иски против иностранных компаний, занимающихся бизнесом с Кубой, если их деятельность оказывает «существенное влияние» на территорию США.

Помимо тарифов, современные санкционные режимы включают применение вторичных санкций. Эти меры направлены на регулирование экономических отношений третьих стран с целевым государством и обладают ярко выраженным экстерриториальным эффектом. Например, согласно Исполнительному приказу 13902 от 10 января 2020 года, если иностранный банк участвует в значимых финансовых операциях, связанных с Ираном, он может быть лишён доступа к американским рынкам.

Финансовый аспект санкций играет ключевую роль в санкционной стратегии, так как значительная часть международных расчетов осуществляется в долларах США через корреспондентские счета американских банков. Соответственно, любое нарушение санкционного режима может привести к отключению финансового института от международной долларовой системы, что делает вторичные санкции особенно эффективными. Так, французский банк BNP Paribas был оштрафован на $8,9 млрд за обработку транзакций, связанных с Суданом и Ираном, что стало одним из крупнейших прецедентов санкционного регулирования в истории. Этот случай продемонстрировал, что даже финансовые структуры, не имеющие прямого отношения к санкционируемым странам, вынуждены адаптировать свою политику в соответствии с геополитическими рисками.

Одним из ключевых трендов последних лет является переход к национальным платежным системам и цифровым валютам. Китайская система CIPS (Cross-Border Interbank Payment System) становится альтернативой SWIFT, позволяя проводить трансграничные расчеты в юанях без участия западных финансовых институтов. Параллельно Россия развивает СПФС (Систему передачи финансовых сообщений), которая уже используется в расчетах с рядом стран ЕАЭС. Однако наиболее радикальные изменения наблюдаются в области криптоэкономики, где технологии блокчейна создают независимую инфраструктуру глобальных платежей.

Криптовалюты все активнее используются для обхода санкционных ограничений. Страны, оказавшиеся под санкционным давлением, начали внедрять цифровые финансовые решения, позволяющие избежать зависимость от традиционных банковских механизмов. Так, Иран активно использует биткойн для оплаты импорта, обходя банковские санкции, наложенные США. Венесуэла разработала собственную криптовалюту Petro, привязанную к стоимости нефти, с целью обхода финансовых ограничений. В России и Китае ведется разработка цифровых валют центральных банков (CBDC), которые в перспективе могут заменить SWIFT в расчетах между санкционируемыми странами.

Криптоэкосистема обладает рядом преимуществ перед традиционными финансовыми системами. Блокчейн-транзакции являются децентрализованными и не требуют участия банков-посредников, что делает их устойчивыми к санкционному давлению. Кроме того, использование смарт-контрактов позволяет автоматизировать международные сделки, снижая риски блокировки платежей. В результате криптовалютные платежи становятся ключевым инструментом в новых санкционных реалиях, предоставляя альтернативу традиционным каналам расчетов.

Санкции против Китая и России наглядно демонстрируют, что последствия торговых барьеров зависят от того, является ли страна поставщиком инноваций или сырьевых товаров. США могут позволить себе вводить пошлины и ограничивать экспорт, поскольку американская экономика остается глобальным поставщиком технологий и финансовых услуг. Ограничения доступа к американским программным продуктам, полупроводникам и оборонным технологиям оказывают долгосрочное давление на экономику Китая и России, вынуждая их инвестировать в дорогостоящие программы импортозамещения.

Совершенно иначе протекционизм работает для стран, чья экономика базируется на сырьевых ресурсах. Введение экспортных ограничений против России и Ирана не только не подрывает их экономику в краткосрочной перспективе, но и приводит к росту цен на сырье, что компенсирует потерю части рынка. Однако в долгосрочном периоде такие страны рискуют оказаться в технологическом тупике, поскольку отсутствие доступа к западным технологиям снижает их конкурентоспособность.

Кыргызстан не производит критически важных инновационных товаров, но он зависит от импорта технологий и логистических цепочек. Санкции против России ограничивают доступ к финансовым каналам, но создают стимулы для поиска альтернативных маршрутов и партнеров. Это значит, что стратегия Кыргызстана должна учитывать не только краткосрочные риски, но и долгосрочные последствия разрушения глобальных торговых систем.

Повторюсь международные санкции стали неотъемлемой частью современной геополитики. Однако наиболее противоречивыми являются именно вторичные санкции — меры, направленные не только на страны-мишени, но и на третьи государства и компании, которые с ними сотрудничают. Это приводит к целой череде экономических драм, затрагивающих крупнейшие корпорации, национальные экономики и даже отдельных предпринимателей. 

Россия: Воронка санкционного давления

 в 2014 году западные страны ввели первые санкции против России. Однако, по мере эскалации конфликта и вмешательства США, ограничения начали затрагивать не только российские компании, но и их партнеров за границей.

Например, в 2018 году, когда санкции были расширены, объем экспорта США в Россию упал до 0,28% от всего американского экспорта. Для сравнения: еще в 2013 году эта цифра была 1,1%. Санкции оказали влияние и на другие страны. Так, в 2015 году экспорт России в Иран резко вырос – это связывали с тем, что Россия искала новые рынки на фоне европейских ограничений.

Ситуация еще больше обострилась после 2022 года. ЕС ввел так называемые "косвенные санкции", запрещая компаниям из третьих стран экспортировать определенные товары в Россию, если есть подозрение, что они могут использоваться для обхода европейских санкций. Впервые в истории европейские санкции начали напоминать американские по своей жесткости и широте охвата.

Китай: Новый фронт санкционной войны

США уже долгое время используют санкции как инструмент экономической конкуренции, и Китай стал одним из главных их мишеней. В 2018–2020 годах торговая война между двумя странами привела к ужесточению экспортного контроля и санкционного давления.

Но самым показательным стал 2021 год, когда США ввели санкции против 48 китайских граждан, 27 граждан Ирана, 18 россиян, 16 сирийцев, 9 эмиратцев, 5 турок и 4 граждан Сингапура. Это был первый случай, когда столь широкий круг международных предпринимателей и бизнесменов оказался под санкциями просто за связи с китайским рынком.

Вторичные санкции особенно сильно ударили по китайскому технологическому сектору. Компания Huawei, оказавшаяся в черном списке США, потеряла 30% своего международного рынка смартфонов всего за два года. Более того, многие европейские и азиатские компании, работавшие с Huawei, оказались в ситуации, когда им пришлось выбирать между доступом к американскому рынку и партнерством с китайским технологическим гигантом.

Китай, в свою очередь, начал вводить зеркальные санкции. В 2021 году Пекин принял закон, позволяющий налагать ответные ограничения на компании, выполняющие американские санкционные требования. Это стало первой попыткой крупной мировой экономики создать альтернативу американской санкционной системе.

Что это значит для Кыргызстана?

• Если тарифные войны затронут Китай, возможно перераспределение цепочек поставок, а значит, новые торговые возможности.
• Если США продолжат давление на долларовые расчёты, это ускорит развитие альтернативных финансовых каналов.
• Если мировая торговля замедлится, Кыргызстану придётся искать новые источники экономического роста.

Основные вызовы для Кыргызстана:

Риски для банковской системы

• Кыргызстанские банки вынуждены ограничивать операции с российскими контрагентами, чтобы не попасть под санкции.
• Долларовые транзакции становятся всё более сложными, что мешает бизнесу.

Изменение логистики и торговых маршрутов

• Санкции на Россию делают Кыргызстан ключевой транзитной точкой, но это рисковая стратегия.
• Казахстан ужесточает контроль, что затрудняет торговлю через ЕАЭС.

Инвестиционные ограничения

• Западные инвесторы опасаются работать с Кыргызстаном, так как регион стал зоной повышенных рисков.
• Китайские инвестиции могут сократиться из-за давления США.

Главная проблема – Кыргызстан не может полностью разорвать связи ни с одним из глобальных блоков и вынужден искать гибкие решения.

Что может сделать страна, чтобы не стать жертвой глобальных конфликтов?

1. Диверсификация экономических партнёров

Развитие сотрудничества с Турцией, ОАЭ, Ираном → новые рынки и альтернативные инвесторы.

Поиск новых логистических маршрутов через Центральную Азию и Южную Азию.

2. Альтернативные финансовые инструменты

Развитие расчётов в нацвалютах (юань, рубль, тенге), чтобы снизить зависимость от доллара.

Использование криптовалют и цифровых активов для обхода финансовых ограничений.

3. Поддержка внутреннего производства

Развитие импортозамещения, чтобы снизить зависимость от внешних поставок.

Поддержка технологического сектора (ИТ-услуги, аутсорсинг, цифровая экономика).

4. Гибкость в международной политике

Кыргызстан должен избегать жёсткой привязки к одной из экономических систем (США, Китай, Россия).

Балансировать между интересами разных игроков, минимизируя санкционные риски.