72 года исполнится в этот понедельник бессменному высшему лидеру России в XXI веке (Медведев не в счет) Владимиру Путину. Дни рождения президента РФ часто проходят на фоне очень бурных событий в сфере внутренней или внешней политики. Но путинский день рождения 2024 года находится в этом плане абсолютно вне конкуренции. Такого в современной истории нашей страны не было даже близко. Путин официально предупреждает Запад: если вы не остановитесь, "это будет означать, что страны НАТО, США, европейские страны воюют с Россией". А кремлевский пресс-секретарь Песков говорит - явно не от себя лично - о готовности Москвы "имплементировать", то есть применить на практике последние изменения ядерной доктрины РФ уже в ходе текущего украинского кризиса. Все это делает крайне необходимой новую попытку ответить на вопрос, который впервые прозвучал на слете глобальной элиты в Давосе в далеком январе 2000 года: who is mr Putin?

Новая попытка ответа на вопрос "ху из мистер Путин?"

Переиграть результаты "холодной войны" - это вам не посидеть с джойстиком перед экраном компьютера. Но Путин убежден, что современной России вполне по плечу такая задача.

Речь президента России на немецком языке на заседании бундестага ФРГ, сентябрь 2001 года: "Что касается европейской интеграции, то мы не просто поддерживаем эти процессы, мы смотрим на них с надеждой. Смотрим как народ, хорошо усвоивший уроки "холодной войны" и пагубность оккупационной идеологии... Твердо убежден: в сегодняшнем быстро меняющемся мире, в котором происходят поистине драматические демографические изменения и наблюдается необычайно высокий рост экономики в некоторых регионах мира, Европа также напрямую заинтересована в развитии отношений с Россией".

Речь президента России (естественно, на русском языке) в ходе подписания договоров о принятии в состав РФ новых регионов, сентябрь 2022 года: "Именно в алчности, в намерении сохранить свою ничем не ограниченную власть и есть подлинные причины той гибридной войны, которую "коллективный Запад" ведет против России. Они желают нам не свободы, а хотят видеть нас колонией. Хотят не равноправного сотрудничества, а грабежа. Хотят видеть нас не свободным обществом, а толпой бездушных рабов".

Эти два выступления настолько кардинально отличаются друг от друга своей тональностью и своей политической направленностью, что можно подумать, что их произнесли два совершенно разных политика. Но нет, Путин 2022 года - это тот же самый человек, что и Путин 2001 года. И ссылаться на то, что "люди меняются", это, на мой взгляд, тоже глубоко бесперспективное занятие, которое лишь отдаляет нас от главной цели - попытки понять, что же сейчас происходит "с родиной и с нами".

Хозяин Кремля и "созидательное разрушение"

 Возникшая по итогам Первой мировой войны Версальская система международных отношений декларировала многие высокие принципы (право наций на самоопределение, необходимость коллективной безопасности, формальное равенство больших и малых государств), но оказалась совершенно неработоспособной. Из-за этого уже через двадцать с небольшим лет вспыхнула Вторая мировая война. Она завершилась созданием хорошо знакомой последним советским поколениям Ялтинско-Потсдамской системы, основанной на наличии двух полюсов мировой политики. В 1991 году один из этих полюсов - Советский Союз - перестал существовать, и мир стал жить в условиях так называемого "Вашингтонского консенсуса" - жить по принципу, что вне зависимости от законов природы в политическом плане "солнце" для любого государства "восходит" только в столице США.

Переход от системы Ялты к системе "Вашингтонского консенсуса" может показаться исключением из правила о том, что "новый мировой порядок возникает после завершения очередной войны". Но это мнимое исключение. То обстоятельство, что Советский Союз добровольно капитулировал и самоликвидировался, наивно полагая, что главным принципом международных отношений является идеализм, никак не изменило восприятие этой ситуации Западом. Запад счел, что он победил, и начал формировать новый мировой порядок исходя в первую, во вторую, и в третью очередь из своих эгоистичных интересов победителя. Конечно, Россия достаточно быстро опомнилась и начала все более громко требовать учета ее собственных интересов. Но ей неизменно отвечали в стиле "что упало, то пропало" или "вас, гражданин, здесь не стояло!"

И в такой позиции "коллективного Запада" была своя (пусть, на мой взгляд, глубоко порочная) логика: как мы уже установили, новый мировой порядок всегда формируется исходя не из "доброты душевной", а из интересов победителей в предыдущем конфликте. Конечно, эти самые интересы можно понимать по-разному. Можно - исключительно в узком смысле: "мы все гребем под себя, а все остальное нам по барабану!" Можно - в более широком: "мы учитываем не только свои интересы, но и интересы других и таким образом более надежно обеспечиваем свою безопасность!" Вся внешняя политика первых "не конфронтационных" лет правления Путина строилась как раз на этом постулате: Запад должен понять, что создание комфортной для России системы безопасности в Европе полностью отвечает не только интересам Москвы, но и его собственным интересам.

Еще одна цитата из выступления ВВП в немецком бундестаге в 2001 году: "Никто не ставит под сомнение высокую ценность отношений Европы с Соединенными Штатами. Просто я придерживаюсь мнения, что Европа твердо и надолго укрепит свою репутацию мощного и действительно самостоятельного центра мировой политики, если она сможет объединить собственные возможности с возможностями российскими - людскими, территориальными и природными ресурсами, с экономическим, культурным и оборонным потенциалом России". Но попытка убедить Запад с помощью логических аргументов провалилась. Политика как инструмент убеждения показала свою ограниченную годность. А раз так, то, с точки зрения Владимира Путина, у России остался только один вариант - конфликт, но не просто конфликт, а конфликт из разряда тех, что в экономической теории именуются "созидательным разрушением".

Ху из нот мистер Путин?

"Мне не стыдно перед гражданами, которые голосовали за меня дважды, избирая на пост президента Российской Федерации. Все эти восемь лет я пахал как раб на галерах, с утра до ночи, и делал это с полной отдачей сил", - заявил Владимир Путин в феврале 2008 года, незадолго до своего временного перехода на пост премьер-министра РФ. Тогда многие восприняли эти слова как очередной путинский афоризм. Но на самом деле это был "афоризм по мотивам". Согласно воспоминаниям старшей дочери знаменитого поэта Федора Тютчева Александры, которая в середине XIX века много лет прослужила фрейлиной при императорском дворе, император Николай I любил в узком кругу повторять выражение: "Я тружусь как раб на галерах!"

Почему это важно? Потому что один из способов попытаться ответить на вопрос "ху из мистер Путин?" - это действовать от противного, четко сформулировать, кем именно "мистер Путин" не является. На заре правления ВВП его иногда сравнивали с тем же самым Николаем I. Но, как абсолютно ясно сейчас, это сравнение бьет мимо цели. Столкнувшись в ходе Крымской войны 1853–1856 годов даже не со всем тогдашним "коллективным Западом", а только с его частью - коалицией в составе Великобритании, Франции, Сардинского королевства (сейчас это часть Италии) и Османской империи (тогдашнее название Турции), - Россия Николая I, как говорится, "поплыла". И самым слабым звеном, которое потянуло за собой все остальные, оказалась экономика.

Российская империя Николая I, столкнувшись в ходе Крымской войны с частью тогдашнего коллективного Запада, быстро показала свою экономическую несостоятельность. Столкновение со всем коллективным Западом обернулось для Российской Федерации Путина экономическим ростом.

Россия Путина разрывает отношения с Западом, получает от него мощнейший санкционный удар, который, по мысли его инициаторов, должен был стать нокаутирующим. Но вместо того чтобы впасть в коматозное состояние, экономика страны начинает бурно расти. Нет, Путин с обостренным вниманием к вопросам экономического развития и передовым технологиям - это точно не "современный Николай I". Еще одно сомнительное "политическое наследство", которое пытались повесить на ВВП, это пресловутый "брежневский застой". Здесь все не просто "мимо кассы", а "мимо кассы" эдак на десяток тысяч километров. В эпоху правления доброго, но не слишком трудолюбивого генерального секретаря экономическое и общественное развитие страны постепенно останавливалось. С момента свертывания экономических реформ председателя совета министров Алексея Косыгина власть сначала делала только то, чего она не могла не делать, а потом вышла за пределы даже этого абсолютного минимума.

Сравним это с путинской неугомонностью, которой от него, кстати, никто не требовал. Была ли у президента РФ возможность не заниматься "созидательным разрушением", а продолжить функционировать в рамках пресловутого "Вашингтонского консенсуса"? Конечно, была. Отказ Москвы от этого "консенсуса", который на самом деле совсем не был консенсусом, был следствием волевого решения хозяина Кремля, его понимания долгосрочных национальных интересов России. 

Я бы ни в коем случае не стал говорить о том, что Россия в 2024 году действует на пределе своих возможностей - не задействованных возможностей у Кремля по-прежнему вполне достаточно. Но вот заявлять о том, что в 2024 году путинская Россия выкладывается на все сто, это, на мой взгляд, напротив, очень даже честно. И все раздумья на тему "стоит ли игра свеч" носят на данный момент чисто академический и совершенно оторванный от действительности характер. Борьба за новый мировой порядок зашла слишком далеко. И если говорить не о тактике, а о стратегии, то для России возможна только траектория движения - вперед.

Наиболее дальновидные российские аналитики уже давно предупреждали: в случае затягивания украинского конфликта в свою самую опасную фазу он войдет тогда, когда впереди замаячит перспектива унизительного поражения официального Киева. Сейчас мы либо уже находимся в такой фазе, либо близки к ней. 

Согласно известной теории американского психолога швейцарского происхождения Элизабет Кюблер-Росс, есть пять стадий принятия неизбежного: отрицание, гнев, торг, депрессия, собственно принятие. Психолог из меня, конечно, никакой. Но, по моей оценке, после того как стало ясно, что курская авантюра Зеленского не сумела радикально переломить ход СВО, Киев и Запад находятся сейчас где-то между гневом и торгом. Для Украины такая ситуация это принципиально новый политический опыт. В силу своего прошлого статуса составной части Советского Союза Киев раньше не участвовал в качестве самостоятельного субъекта в столь масштабных и рискованных геополитических схватках и, следовательно, не терпел поражений. А вот у Запада есть опыт и подобных поражений, и их последующего принятия.

Все президенты США XXI века, начиная с младшего Буша, понимали, что в Афганистане Америка залезла в классическое геополитическое "болото". Но страх перед выводом войск и фактическим признанием своего поражения был так велик, что на этот "радикальный шаг" не решились ни Буш, ни Обама, ни Трамп. Но что произошло, когда Байден все-таки решился на такой "прыжок в неизвестность"? С американской точки зрения ничего особенно страшного. Заголовки в мировых СМИ и картинки на экранах телевизоров были в течение нескольких месяцев ужасно обидными для репутации "мирового гегемона". Но на этом, по сути, все. Сегодня об Афганистане никто особо даже не вспоминает.

Уверен, что в ответ на попытки провести аналогии между этими прошлыми кризисами и нынешним конфликтом на Украине хор западных политиков и аналитиков "пропоет" крайне популярный сейчас мем "это другое!". Но в чем именно заключается это "другое"? Даже если, как этого требует Москва, Украина официально превратится в государство с нейтральным статусом, это территориальное образование все равно продолжит ориентироваться в основном на Запад - никакого другого претендента на роль "спонсора" официального Киева (а без "спонсоров" он не может) просто нет в природе. Если говорить не об имидже, а содержательной стороне вопроса, то успешное достижение Россией главной цели СВО не превратится в катастрофу для Запада.

Сберечь Россию

Не буду ходить вокруг да около: мое собственное сравнение кризисов, которые уже завершились - эпопей США во Вьетнаме и Афганистане, с украинским кризисом, который пока находится в самом разгаре, вызывает у меня самого именно такие ассоциации. Но такова неизбежная особенность "эффекта сжатия": когда бурные, разнонаправленные и поэтому "не аккуратные" и противоречивые события минувших лет "спрессовываются" в несколько газетных абзацев, они начинают восприниматься как нечто простое и однозначное.

На самом деле полной однозначности никогда не было в прошлом, ее нет в настоящем и ее никогда не будет в будущем - за, пожалуй, одним исключением. Вспоминать о напутствии Бориса Ельцина Владимиру Путину в момент смены караула в Кремле в самом конце 1999 года - фразе "Берегите Россию!" - это своего рода дурной тон. От чрезмерного употребления слова стираются, теряют свое первоначальное значение и заключенную в них моральную силу. С фразой "берегите Россию" это, как мне кажется, произошло уже давно. Не помню, сколько именно раз только лично я использовал ее в своих текстах. Но бывает и так: непредвиденные события "обнуляют счетчик" и слова, которые все слышали уже тысячу раз, вдруг начинают жить новой жизнью.

Я не Борис Ельцин. У меня нет даже частицы того политического веса, который нужен для того, чтобы давать "напутствия" действующему президенту России. Но я все равно произнесу эти слова, обращаясь к Владимиру Путину: Берегите Россию! Сегодня это важно как никогда!

Михаил Ростовский